Программист
Шрифт:
Но было и еще что-то. То, что не бросалось в глаза, но создавало ощущение беспорядка. Прохожие, как правило, не пользовались очками. Водители на практически пустых ночных улицах сигналили друг другу, не зная, как разминутся на безобидном перекрестке. Припаркованные у домов машины стояли как попало – не ровно и на разном расстоянии друг от друга. Некоторые были поцарапаны и даже побиты…
Стас приостановился возле мусорной корзины у входа в какой-то бутик – зацепившись дужкой за край корзины, из мусорки торчал нэтфон, причем довольно новый, новой модели. Программист
Воздух тоже стал каким-то другим. В нем пахло переворотом. Новые веяния пульсировали в пространстве, выделяясь особой частотой из гула постоянного информационного давления, который испытывал на себе Стас. Программа вступала в свою завершающую стадию. Ее нельзя было отменить или остановить. Хотел программист теперь или нет, реальность менялась – непреклонно и безвозвратно…
Дорожные и охранные видеокамеры еще работали – Стас старался не поднимать глаз, чтобы не дать сфотографировать сетчатку, по которой его без труда опознала бы программа международного розыска. Зара же не обращала на камеры никакого внимания. Она вообще не играла в беглянку, а «прогуливалась»: осматривалась вокруг, улыбалась прохожим, останавливалась, когда видела что-то, кажущееся ей интересным.
С другой стороны, не совсем понятно было, кто из них двоих кого вел. Стас знал, где живет Вика, но Зара раньше угадывала, на каком углу лучше свернуть, чтобы пройти короткой дорогой…
Уже на подходе к нужному дому, Стас вспомнил, что не знает, как позвонить Вике. Кодовая дверь в подъезд подчинялась домовой программе, а та управлялась через нэтфон.
– Как мы войдем в подъезд? – молодой человек уже представлял, как проведет ночь на скамейке, в ожидании, пока кто-то не выйдет из подъезда или не войдет в него.
Дверь оказалась распахнутой. Либо кто-то забыл закрыть ее за собой, либо намеренно не закрыл, чтобы лишний раз обойтись без Сети и нэтфона.
Дом был шестнадцатиэтажный, Вика жила на восьмом. К счастью, лифт работал, и работал «по старинке» – вызывался и направлялся с помощью кнопок.
– Сейчас перебудим полподъезда… – предположил Стас, представляя, как они станут стучать в двери, пока не проснется Вика или кто-то из ее домочадцев.
Но им опять повезло. Когда лифт открылся на восьмом этаже, Вика выглядывала из дверей своей квартиры, видимо, ожидая кого-то, кто мог приехать к ней в это время.
Ждала она явно не Стаса.
– Ты… – девушка побелела, явно жалея, что уже открыла дверь и не может за нею спрятаться.
– Он не приведение! – первой прочитав мысли хозяйки, поспешила успокоить Зара. – Стас живой и абсолютно нормальный!
– Да?.. А Вы кто? – Вика еще не поняла, что происходит, но успокоилась под взглядом Зары и отступила, пропуская гостей в прихожую.
– Его подруга. Зара.
– Я услышала лифт, думала – родители… – то ли для них, то ли для себя самой, произнесла Вика. – Родители были на даче… Днем не смогли вернуться… В Москве
В слабом свете лампы прихожей, в пижаме и домашних тапочках, она сонными глазами смотрела на двух ночных визитеров – загорелых, прилично одетых, аккуратно постриженных…
– Но мы ведь тебя… – начала девушка.
– Я знаю, – кивнул Стас. – Но это не мог быть я. Меня вообще здесь не было. В Москве, то есть…
– Но твои родители, они…
– Да, Вика. Поэтому я пришел к тебе, а не к ним. Не хочу, чтобы у мамы случился удар, если явлюсь ночью, как призрак с того света.
– Ну да… – пробормотала девушка. – Ко мне можно…
Вика еще раз осмотрела гостей, совершенно не представляя, что теперь с ними делать.
– Хотите чаю? Или, может быть, ужин?
– Сколько у нас времени? – спросил Стас у Зары.
– Сколько угодно! – Мулатка развела руками: – Все твое время принадлежит тебе.
Стас вспомнил, у кого спрашивает – вряд ли стоило ждать от Зары другого ответа! Но удача управлялась дочерью Посвященного – программист не мог сам решить, остаться у Вики до утра или не задерживаться надолго на одном месте!
Пока он размышлял, Зара без малейшего стеснения одела замеченные в углу тапочки и прошла за Викой на кухню.
…Маленькая кухня, кружки с чаем, бутерброды с колбасой – после половины года на острове все эти атрибуты едва не позабытого прошлого показались Стасу такими смешными, такими бесхитростными, но при этом – такими трогательными и близкими…
– Так куда ты пропал? – наконец, задала напрашивающийся вопрос Вика. – Где был? Что случилось? Ты стал каким-то странным, потом то происшествие, а теперь… Откуда ты? Не был в Москве? А давно вернулся?
– Только что прилетел. Не знал, куда поехать – решил к тебе.
– Ко мне? Но почему ко мне?
– А куда? Родители думают, что меня больше нет – я не могу сразу поехать к ним. Мой коттедж… Он куплен в кредит, а меня полгода не было – кто за него платил?.. Вспомнил о тебе.
– Ага… – Вика рассеянно кивнула. – Значит, только приехал…
Она вдруг сделала большие глаза, вспоминая:
– Так ты ничего не знаешь?!
– Не знаю о чем? – вздрогнул, всполошенный ее криком Стас.
– О том, что происходит в городе?!
– В городе?
– Помнишь, я говорила, что мы деградируем от нэтфонов?! Что не замечаем жизни вокруг себя?! Что разучились любить, чувствовать, слышать друг друга?! Помнишь?! Вы еще надо мной смеялись? Так вот: все проснулись!
– Кто «все»? – Вика реагировала так бурно, что Стас не придумал ничего лучшего, как «включить дурочка». – Как «проснулись»?
С сияющими то ли от гордости, то ли от восторга глазами, Вика обвела рукой стол.
– Все! Абсолютно все! – заявила она. – Люди открыли глаза и поняли, что никогда не ощущали вкуса реальности! Что никогда не видели этот мир таким, каким он был с самого их рождения! Что потеряли грань между рекламой, новостями, художественным вымыслом и тем, что происходит у них под носом! Что не замечали, как время жизни утекает между пальцев неосознанным, непрочувствованным, не пережитым!