Программист для преисподней
Шрифт:
– Экий вы, право, нервный, батенька, – обернулся ко мне Евлампий. – Ну, тюрьма, а что же вы собирались увидеть? Райские кущи? Так это чуть повыше. Кхе, кхе… А у нас тут по-простому, знаете ли. Так что проходите, не стесняйтесь, и не беспокойтесь – вам здесь не сидеть, а только работать. По крайней мере, пока. Кхе, кхе…
Мы прошли по коридору мимо пустых камер.
– Арестанты на занятиях, – неопределенно пояснил Евлампий.
В конце прохода мы свернули налево, и Евлампий открыл дверь в большую комнату:
– Вот ваше рабочее место.
Это был обычный школьный класс, со столами в два ряда, коричневой, с отклеивающимся
– Это что за хлам? – спросил я Евлампия.
– Это ваши компьютеры. Тихон Велесович вчера рассказал, что вам следует создать у нас сеть для хранения документации и ведения служебной переписки.
– Помилуйте, Евлампий, какая сеть, какая переписка? Где вы взяли эти реликты? На них можно только напечатать «мама мыла раму», да и то одним цветом, печатными буквами.
– Ну, вот и печатайте. В общем, приведите здесь все в порядок, а с завтрашнего дня, начнете занятия.
– Занятия? Какие занятия? С кем?
– С нашими служащими, конечно. Обучите их пользоваться последними земными достижениями.
Евлампий повернулся к выходу. Наученный вчерашним опытом, я понял, что сейчас он уйдет и предоставит мне самостоятельно выпутываться из всего этого. Я встал между ним и дверью.
– Евлампий, вы не уйдете отсюда, пока…
Что это за «пока», я не успел договорить. Евлампий на моих глазах просто растаял в воздухе. Только откуда-то сверху донеслось едва слышное «кхе, кхе». Я остался один.
«И что мне со всем этим делать?» – спросил я себя. Я давно забыл, как работать на таких устаревших моделях. Да и не сделать на них ничего из того, о чем просил Тихон.
«Сооружу-ка я здесь компьютерный класс, как это делают в школах, – в конце концов решил я. – Запущу то, что есть, посажу чертей, пусть проходят ликбез. Даже полезно начинать с самых простых моделей. А если начальство будет возникать, потребую другие компьютеры. А пока установлю эти».
Не торопясь, я стал распаковывать компьютеры и расставлять их на столах. Процесс распаковки шел туго. Мне приходилось вскрывать коробки, доставать оттуда тяжелые системные блоки и не менее тяжелые дисплеи, затем освобождать их от плотной пенопластовой упаковки и водружать на столы. После четвертого компьютера я решил передохнуть. От непривычной работы я вспотел и запыхался.
– Объявляется перекур, – сообщил я вслух и, усевшись за учительский стол, закурил. Я курил и с тоской смотрел на почти не уменьшившийся штабель не распакованных коробок. «Так дело не пойдет, – подумал я. – Раз здесь все такие крутые, то и мне нечего корячиться, таская эту тяжесть. Пусть сами встают на свои места».
Решив, что терять мне все равно нечего, я грозно нахмурился и обратился к штабелю. Откуда-то в моем голосе появилась наглая уверенность в том, что мои приказы будут немедленно исполнены. Так разговаривают
– А ну-ка маленькие мои, быстренько взялись! Самостоятельно распаковываемся и устанавливаемся на столах! Живенько, живенько, ребятки!
Я настолько обнаглел, что даже не удивился, когда крышка верхнего ящика раскрылась, и из него медленно выплыл компьютер. Прямо как был, в пенопластовой упаковке, он медленно, как бы нерешительно, поплыл по воздуху к ближайшему свободному столу.
– А ну стой! – крикнул я. – Ты что собрался вот так, в упаковке, на стол вставать?
Компьютер остановился и нерешительно закачался в воздухе. Я был готов поставить сто к одному, что ему стало стыдно, но он не совсем понял, что от него требуется.
– Выбрось этот пенопласт, – подсказал я ему.
До компьютера, наконец, дошло. Неуловимым движением, – подобно тому, как отряхивается мокрая собака, – он передернулся, и фигурные пенопластовые упаковочные пластины отлетели от него в стороны. Одна из них просвистела в полуметре от меня.
– Эй, осторожнее! – прикрикнул я на него, и компьютер на мгновение послушно замер в воздухе, а потом аккуратно опустился на стол.
– Ну, а вы чего ждете? Отдельного приглашения? – на этот раз дремавший во мне сержант проснулся окончательно. Я заорал в полный голос: – А ну, живо разобрались по своим столам! Упаковку оставить в коробках, коробки закрыть и сложить в углу кабинета. Выполнять!..
Через минуту я уже и сам был не рад, что сказал это. Отреагировав на мой внезапно прорезавшийся командный голос, компьютеры решили исполнить приказ как можно быстрее. Все коробки распахнулись одновременно: нижние компьютеры не стали ждать, пока их верхние товарищи выберутся из упаковки и установятся на столах, а тоже решили выбраться на свободу. Из-за этого все коробки просто взлетели в воздух экзотическим картонным фонтаном. Я понял, что если не принять немедленных мер, то этот фонтан сейчас обрушится обратно на пол.
– Стоять!!! – что есть сил, заорал я. Коробки послушно застыли в воздухе. – Эй, вы, олухи царя небесного! А ну, живо по своим местам! Устанавливаться всем по очереди, не создавая толкотни. Не нарушать безобразие!..
Испуганные коробки аккуратно опустились на землю. Я почувствовал, что сорвал голос и, возможно, теперь до самого вечера буду разговаривать только шепотом. «Где это вы, любезный, голос сорвали?» – «Да вот, надорвался, таская компьютеры». Да уж. Зато на коробки теперь было любо-дорого смотреть. Крышка верхней коробки в штабеле откидывалась, из нее выплывал компьютер и вставал на свободный стол. Пустая коробка аккуратно складывалась и ложилась плоским листом картона в свободный угол. Затем открывалась следующая, и процесс повторялся. Стопка пустых коробок росла, а компьютеры, один за другим, вставали на столы. Я с довольным видом сидел на учительском стуле, закинув ногу на ногу, покуривал и напевал военный марш, дирижируя рукой с зажженной сигаретой. Я чувствовал себя полковником, мимо которого, рота за ротой, маршировал его полк. Периодически я подбадривал компьютеры: «хорошо, ребятки, молодцы!». От каждой такой похвалы коробки начинали радостно дрожать, ускоряя темп работы. Пока я докуривал вторую сигарету, все было готово.