Программист для преисподней

Якубович Евгений Львович

Она быстро и умело стала распаковывать продукты и накрывать на стол. Я присоединился к ней. Тем временем Сергей приготовил рюмки и разлил водку:

– Ну, за встречу!

Мы выпили и набросились на еду. Ужин прошел весело. Сергей с Мариной были искренне мне рады, и через полчаса мы уже болтали как старые знакомые. Я вкратце рассказал свою историю о том, как попал сюда. Судя по реакции слушателей, их истории не особенно отличались от моей. Я уже знал, что Марина с Сергеем не были супружеской парой, как я решил вначале. Они познакомились только здесь.

Сергей прибыл сюда первым, месяца два назад, а еще через месяц здесь появилась и Марина. Кроме них в общежитии больше никого не было. Немудрено, что они так мне обрадовались.

Более подробно расспросить их не удалось – разговор получался слишком сумбурным, и стало ясно, что если не сконцентрироваться на чем-то одном, то мы так ничего и не выясним. По обоюдному согласию мы отложили истории о прошлой жизни на потом, и переключились на обсуждение событий сегодняшнего дня. Я описал во всех деталях свое собеседование в кабинете у шефа, и то, как я оттуда выбирался. Рассказ сопровождался взрывами хохота и сочувственными репликами слушателей. Когда я закончил свой рассказ, ко мне уже относились как к своему. В ответ я попросил Сергея с Мариной рассказать, сталкивались ли они с чем-нибудь подобным.

– Мы прошли точь-в-точь через такое же интервью, – начал Сергей.

– У них здесь все так. Придумают пакость и повторяют ее без конца, – вставила Марина, которая не могла вынести, что Сергей рассказывает что-то без ее участия. – Да ты и сам это скоро заметишь. У них все расписано до малейших деталей, и они в точности выполняют инструкции.

– И как же вы выбирались? Вы были вместе?

– Нет, каждый проходил в одиночку. Это золотое правило, – продолжала Марина.

– Давай уже точнее. У них здесь два золотых правила, – перебил ее Сергей. Я отметил, что всего за месяц совместной жизни эти двое успели обзавестись всеми вторичными семейными признаками: ругались на кухне и перебивали друг при разговоре.

– Правило первое – устрой другому гадость, как только подвернется возможность. Правило второе – никогда и никому не помогай выпутываться из неприятностей. Вот, пожалуй, и весь здешний моральный кодекс, – задумчиво продолжил Сергей, прикуривая сигарету. (Мои любимые сигареты тоже нашлись в очередном ящике шкафа. Мы втроем набросились на них еще в самом начале вечера, и теперь потрошили уже вторую пачку.) – У меня тоже была эта подсказка, но я не сразу обратил на нее внимание.

– Не заметил Эллу? Не верю! – тоном маститого режиссера перебил я Сергея.

– Нет, Эллочку-то я, конечно, разглядел! – глаза Сергея хищно засверкали. – Такое чудо природы я бы никогда не пропустил. Хороша. Я бы даже сказал, чертовски хороша.

Я почувствовал легкий приступ ревности. Марина что-то прошипела про себя. А Сергей, справившись с воспоминаниями, продолжал:

– Понимаешь, я человек конкретный. И вообще, не мастер я на такие чудеса. Перед тем, как уйти, Тихон завел со мной разговор, как мне казалось тогда, не относящийся к делу. Он сказал, что пока я буду здесь, может возникнуть ситуация,

с которой я должен буду справиться самостоятельно. У них, мол, здесь все заняты своими делами, и просьбы о помощи не приветствуются. Здесь заведено так: справляешься сам – значит все хорошо. А не справился с ситуацией – будь добр, предоставь место другому. Конкуренция страшная. Только и ждут, когда кто-нибудь споткнется. Сразу набросятся и затопчут.

– Ну, черти, одно слово, – не удержавшись, подтвердила Марина.

Сергей напустил на себя сердитый вид:

– Молчи, женщина, когда джигиты разговаривают! Саша, ну что мне с ней делать?

– Паранджа. Надень на нее паранджу. Очень, говорят, способствует, – авторитетно объявил я. Однако, перехватив взгляд Марины, почувствовал, что перегибаю палку, и тут же добавил, обратившись уже непосредственно к ней: – Э-э, такую, знаешь, приталенную, с декольте. Или можно мини. Тебе очень пойдет.

Марина снисходительно приняла мою беспардонную лесть:

– Ладно, Сергей, рассказывай, только без твоих аналитических рассуждений. Эти уж мне писатели, все норовят проанализировать каждый шаг, для всего ищут объяснение и причину.

– Писателей? Сергей, ты пишешь? – изумился я.

– А, потом, потом. Дай мне рассказать о собеседовании…

– Пишет он, пишет, – подтвердила Марина. Затем достала очередную сигарету, прикурила и стала усиленно ей пыхать: мол, я тут не при чем, сижу, курю, никого не трогаю.

– Короче, оставил он меня одного. Я понял, что на помощь мне никто не придет, и надо выбираться своими силами.

– Ну… – я очень надеялся, что Сергей повторил мои эксперименты по проникновению сквозь стену. Это бы развеяло мои подозрения о своем неожиданно прорезавшемся идиотизме. – …и что ты сделал? Тоже о стенку бился?

– Да нет, я же говорю: я – человек простой. Походил по кабинету и все осмотрел. Над самым столом там есть вентиляционная решетка. Ты ее не видел?

– Нет, – сдавленным голосом произнес я. Диагноз о моем скоропостижном идиотизме подтвердился. – Пол-то исследовал, а вот наверх я не посмотрел.

– А зря. Я поставил кресло на стол, и оттуда достал до решетки. Снял ее, ухватился за край, подтянулся и попал в вентиляционную шахту. Она оказалось достаточно большой, чтобы я смог пролезть. Через несколько метров увидел другую решетку, вынул ее и спрыгнул прямо на голову Евлампию. Ему это, по-моему, не очень понравилось. Но он ничего не сказал.

– Слушай, может, поэтому он нас так плохо кормит? – оживилась Марина.

– А я вот завтра ему пригрожу, что еще раз на него спрыгну, если он не начнет нас кормить по-человечески.

– Да, да, поговори с ним. А то, видишь ли, пайки у них ограничены, перебои с поставкой земной пищи. А когда хотят, то оказывается, у них все есть. Слушай, – обратилась она ко мне, – может быть, тебя, как иностранца, по другой категории поселили?

– Ага, – усмехнулся я. – По высшей категории. Рядом с сортиром. Особая привилегия, меньше бегать приходится.