Программа

Янг Сьюзен

И на какую-то минуту я чувствую, что я дома. Не в том месте, где я живу, и которое душит меня той ложью, что мне рассказали. Но мой настоящий дом — здесь, у реки, с Джеймсом, с воспоминаниями о Брейди. Мне очень хочется положить голову на плечо Джеймса, но думаю, я не должна это делать.

Джеймс шевелится и задевает меня, из-за чего я сваливаюсь на бок. Он извиняется вполголоса, без особого энтузиазма, ложится на спину, положив руки под голову, и смотрит в облака.

Я устраиваюсь рядом с ним и смотрю вокруг. Прохладный ветерок обдувает мою кожу, и у меня

бегут мурашки. Тут так спокойно, что я думаю, что никогда не захочу уезжать.

Через некоторое время Джеймс театрально зевает.

– Эй, - говорит он, - хочешь поплавать?

Он смотрит на меня, прищурившись на солнце.

– Холодно. И, кроме того, я не умею плавать.

– Серьезно?

Я киваю.

Джеймс садится, скрестив ноги, с недоверчивым выражением лица.

– Ну, это просто печально, Слоан. Тебе что, пять лет? Раздевайся. Я тебя сейчас научу.

Я смеюсь.

– Во-первых — нет, я боюсь воды. И потом, зачем мне снова раздеваться?

Он усмехается.

– Тебе не нужно бояться. Я не дам тебе утонуть.

При мысли о том, чтобы зайти в воду, у меня колотится сердце, но Джеймс и не собирается успокаивать меня.

– А что по поводу одежды?
– спрашиваю я.

– Это будет ради забавы. Я же обещал, что мы повеселимся, помнишь?

Тогда я толкаю его и смеюсь. Джеймс встает и возвышается надо мной, а я лежу на боку и смотрю на него.

– Давай, - серьезно говорит он, - пойдем со мной в воду. Свою одежду я тоже сниму.

– Что-то подсказывает мне, что ты просто хочешь, чтобы я увидела тебя голым.

– Может, ты будешь поражена.

– О, Господи.

Джеймс действительно умеет заставить меня забыть обо всем и сделать так, чтобы казалось, что все хорошо. Я уверена, что знаю ответ на вопрос, почему я любила его. Или, как минимум, часть ответа.

Даже хотя на улице не больше шестидесяти градусов (по Фаренгейту — 15° - прим. перев.), Джеймс стягивает рубашку через голову. На его теле красиво проступают рельефные мускулы. Он снимает штаны, оставшись в одних боксерах, и начинает разминаться, размахивая руками. Бросает на меня взгляд.

– Видишь? Ты выглядишь пораженной.

Я улыбаюсь.

– Может, чуть-чуть.

– Тебе помочь с твоей рубашкой?

– Нет, я думаю, я ее оставлю. Лучше посмотрю, как ты отморозишь себе задницу.

– Впечатлен, - говорит он через плечо и идет к воде. Как только он доплывает до маленькой лодочной пристани на том берегу, он машет мне рукой. Потом, кувырнувшись, снова ныряет в реку, напомнив мне о брате.

Его смятая одежда лежит в траве. Я думаю о том, чтобы спрятать ее и заставить его поехать домой в коротких боксерах. Джеймс плескается в воде и дрожащим голосом кричит, что вовсе и не холодно. Я беру его джинсы и вешаю на руку, глядя на тропинку. Но когда я начинаю идти, что-то выпадает у него из кармана.

Сначала я боюсь, что потеряла его ключи от дома или еще что-то важное, но потом замечаю что-то в нескольких футах. Когда я узнаю эту вещь, у меня мурашки бегут по коже.

Я встаю на колени и ползу к этой вещи. Роняю джинсы и подбираю то, что едва не потеряла.

Это кольцо. Розовое пластиковое кольцо, похожее на то, что я нашла у себя в матрасе. То кольцо, должно быть, подарил мне Джеймс, и, видимо, он что-то для меня значило, раз я сохранила его. На одну секунду у меня появляется намек на воспоминание, просто обрывок, как я засовываю его в матрас, но я не могу удержать его. Вместо этого я начинаю плакать. Я прижимаю кольцо к груди и падаю на землю, прижавшись щекой к траве.

Я ущербна. В моем сердце недостает огромной части, воспоминаний о том, что я, должно быть, сказала и сделала, о том, чего уже не вернуть. Я хочу все это. Я хочу снова быть собой.

– Слоан?
– раздается напуганный голос Джеймса. На меня падают капли речной воды, и он встает на колени на траву рядом со мной. Его руки обнимают меня, кожа у него холодная.

– Это кольцо, - говорю я и протягиваю его ему.
– Где ты взял его?

– После того, как я писал тебе прошлой ночью, я пошел в магазин Денни, чтобы накупить много еды. Я его увидел в автомате, где продается жвачка, - он наклоняется, чтобы по-собственнически забрать его от меня. Я нехорошо себя чувствовал из-за того, что сказал тебе. И когда увидел его... Не знаю. Мне понадобилось купить его для тебя.

Он изучает мое лицо.

– Это глупо?

Я качаю головой.

– Нет. Ты... я думаю, ты мне дарил раньше такое кольцо. Другое, - улыбаюсь я, вытирая щеки, - но такое же дешевое.

Джеймс, нахмурившись, задумчиво смотрит на кольцо у себя в руке. Потом берет меня за руку и одевает кольцо на палец. Мы оба сидим и смотрим на него, пытаемся сообразить, на месте ли кольцо или нет. Когда мы с Джеймсом снова смотрим друг на друга, мы оба смущены и не помним, почему это кольцо так для нас важно.

– Можно я кое-что сделаю?
– спрашивает Джеймс, держа меня за руку.

– Что?

– Можно...
– он замолкает, - можно мне поцеловать тебя, Слоан?

Это было настолько неожиданно. Сначала я не отвечаю, и Джеймс отпускает мою руку и пододвигается ближе ко мне, почти нависнув надо мной, его лицо так близко к моему. Мое сердце бешено стучит, а я смотрю на него. Он так прекрасен.

– Пожалуйста, - шепчет он, - мне правда хочется.

Что-то есть в том, как он смотрит на меня — этим понимающим взглядом, который как будто проникает в самое сердце.

– Не знаю, - говорю я, и все у меня в груди сжимается, когда я позволяю своим чувствам к нему охватить меня — оставляя меня беззащитной, уязвимой. Его лицо становится серьезным, как будто я отказываю ему. Но потом я кладу руку ему на щеку. Ту, на которой кольцо.

– Ну ладно, - говорю я.

Джеймс быстро улыбается и прижимает свои губы к моим губам, укладывая меня на траву, страстно целуя. Его губы горячи, и я впиваюсь ногтями в его голую спину, целую его так, как будто мне его не хватало всю жизнь. То, как он двигается, его вкус — все так знакомо и... незнакомо.