Программа
Шрифт:
Внезапно моя голова взрывается от боли, и я вскрикиваю и роняю голову на руль. Как будто мой лоб только что ударили молотком.
– Ты в порядке?
– Джеймс трогает мое плечо, его голос испуган.
– Просто убирайся, - я закрываю глаза от боли. Не знаю, что со мной происходит, но это серьезно. Когда я выпрямляюсь, Джеймс пытается что-то сказать, но я не слушаю.
– Убирайся из этой чертовой машины, Джеймс!
Он долго ждет, и я думаю, выйдет ли он. Когда включается свет, я понимаю, что он уходит. Дверь захлопывается,
Твой мозг — как китайский фарфор.
Я открываю глаза, щурюсь, глядя в ветровое стекло. Мне нужно найти Риэлма. Со мной что-то не так. Я думаю, что заболеваю.
* * *
Когда я еду по длинной подъездной дорожке Риэлма, уже темно. Головная боль наконец ослабла, и я чувствую только болезненное пульсирование. Дождь пошел в ту же минуту, когда я отъехала от дома Джеймса.
– наверное, это что-то предвещало. Теперь дождь еще сильнее стучит по лобовому стеклу. Я надеюсь, Риэлм дома. Он должен быть дома.
Я нетерпеливо стучу в дверь. Я вся промокла, пока поднималась к дому. Ко мне прилипла рубашка, и боль эхом отдается у меня в висках, заставляя меня слабеть. Когда я слышу щелканье замка, я почти врываюсь внутрь.
– Слоан?
– Риэлм стоит, потирая голову, с напуганным лицом. На нем только пижамные штаны.
– Что ты тут делаешь? Что случилось?
– Я разваливаюсь на части, - в отчаянии говорю я ему.
– Я буквально разваливаюсь на части.
– Сладенькая, - Риэлм обнимает меня, и я прижимаюсь щекой к его теплой груди.
– Садись, - говорит он и ведет меня на диван. Снаружи грохочет гром, но в гостиной Риэлма тепло, а в камине тлеет огонь. Он садится рядом со мной, а я все трясусь, мне неудобно в мокрой одежде.
– Что происходит?
– спрашивает он.
– Голова болит, - отвечаю я, - и боль в груди такая, как будто из меня вырывают сердце. Меня разрывает на кусочки. Не знаю, смогу ли я это пережить.
– Шшш...
– говорит Риэлм, - конечно, сможешь. Ты ведь выжила в Программе, так?
Он замолкает, резко выдыхает воздух.
– Это из-за того, что я рассказал тебе о Брейди? Это я виноват?
– Нет. Это не твоя вина. Я спросила у папы, и он подтвердил, что Брейди покончил с собой.
Я закрываю глаза, не хочу говорить это вслух.
– А потом я пошла в Велнес центр, и один парень сказал, что без воспоминаний я никто.
Я поднимаю глаза и смотрю на Риэлма.
– Я ничто?
– Нет. Ты просто поправилась.
Поправилась. Были времена, когда я была рада, что освободилась от эпидемии. Но теперь это значит, что я одна в этом хаосе, что я потерялась в собственной жизни.
– Тот парень из центра, - говорю я, - сегодня он умер у меня на глазах — Быстросмерть. Потом я поехала
Я замолкаю.
– Вот тогда боль и начала усиливаться, а еще заболело в груди. Господи, Риэлм. Мне кажется, я схожу с ума.
Риэлм смотрит на свои колени, нахмурившись, как будто напряженно думает. Он ничего не говорит, и я беру его за руку.
– Почему мне так больно?
– спрашиваю я.
– Я не видела это больше ни у кого из возвращенцев. Я думаю, мне нужно вернуть мои воспоминания.
– Не нужно, - говорит он, - иногда лучше не знать.
Я смотрю на его опущенные темные глаза, на его шею со шрамом. Думаю о том, что он любит меня. Что он спасал мою жизнь в Программе несчетное количество раз. Сердце у меня стучит, во всем теле боль, но я думаю. Что, может быть, сейчас мне нужно, чтобы кто-нибудь позаботился обо мне.
Так что я наклоняюсь и целую его, не обращая внимания на острое чувство вины, которое пронзает мое сознание. Я отодвигаю его в сторону, и мои губы прикасаются к губам Риэлма. Через секунду он отвечает мне, и целует меня, обняв за талию и посадив к себе на колени, снимая с меня мокрую рубашку.
Я хочу забыть обо всем. Хочу забыть о Джеймсе.
Грудь снова переполняет резкая боль, но потом мы с Риэлмом падаем с дивана, мы лежим на ковре, и он наверху. Он целует меня в шею, его руки ласкают мое тело, а я пытаюсь почувствовать его. Почувствовать каково это быть с ним.
Но я нахожусь за миллион миль отсюда, и все, что я чувствую — потерянность и одиночество. Я одна.
Губы Риэлма останавливаются рядом с моим ухом, он тяжело дышит. Я осознаю, что лежу на спине и смотрю в потолок, а из глаз у меня текут слезы. Рука Риэлма соскальзывает с моей груди, и он поворачивает меня к себе.
– Ты не хочешь этого, - говорит он с печалью в голосе.
– Ты все еще любишь его.
Его слова поражают меня, но я не спорю. Он назвал словами то чувство, которое бушевало внутри меня. Внезапно я понимаю, что действительно кого-то люблю. Другого.
Риэлм пытается отсмеяться, качая головой.
– Господи, - говорит он, - А он тот еще козел.
Риэлм лежит рядом со мной, и мы смотри в потолок с деревянными балками.
– Это ведь Джеймс?
– спрашиваю я, не зная, что делать.
– Да, - отвечает Риэлм.
– Ты любишь его. Всегда любила. И то, что ты не с ним, сбивает тебя с толку. Может, ты его не помнишь, но твое сердце помнит.
Риэлм поворачивается ко мне.
– Я хотел быть тем, кто сделает тебя счастливой, но ты всегда будешь принадлежать ему.
Я вздыхаю, не совсем отрицая это, но все же ничего не понимая. Меня охватывает одиночество.
– Нет, - говорю я, - эта часть моей жизни кончена. Не думаю, что он еще любит меня. По крайней мере, сейчас.