Прогнозист
Шрифт:
Услышав, кто "выправляет", Януарий Дениосвич заметил:
– Товарищ полковник служит за деньги. Тюлев больше заплатит переметнется к Тюлеву. А Тоня - это серьезно. Она работает за идею. Мечтает с нашей помощью ударить под дых Турцию, и пока турки очухаются, Курдистан добьется независимости. А помочь может только Россия. Разумеется, при нашем правлении. Но нам нужны русские, на которых мы можем положиться... Скажи прямо: на Рубана - можем?
– Прежде всего, за него поручился профессор Герчик...
Януарий Денисович взглянул на брата, как иная мать смотрит на дочь, которая клянется, что
– Аркадий Семенович психиатр толковый , - сказал старший брат И я сожалею, что профессор отказался врачевать президента. Он ко мне напрашивался в личные лекари, но что-то меня удержало. Ведь мне пока ещё такой лекарь не нужен. Я его рекомендовал тебе. Чего греха таить, у тебя случаются заскоки... Излечит ли он тебя?
– Я ему хорошо плачу.
Януарий Денисович тихо засмеялся, как умеет смеяться над простаками, до которых не сразу доходят очевидные истины.
– Не ты платишь, а я - из президентского фонда. Ты только доплачиваешь.
– Об этом он ни звука. Врачу не обязательно ставить пациента в известность, как о нем заботится родня.
– Но пациент не такой уж бедный...
– Ладно... Дело житейское. Прими это к сведению и не вздумай уточнять у психиатра, откуда у него жирные гонорары.
– Я спрашивал. Говорит: за лекции.
– Ах, Аня, Аня. Простота гарнизонная! Прислушайся к политикам.
У них любой навар - плата за лекции. А чернь уважает лекторов: говорят складно, значит, умные. Почему же умным не платить по-умному? Много ты платишь своему Фиделю?
– Мало.
– Смотри, осерчает.
– Сначала узнай, куда его запрятали?
– А чем мы с тобой занимаемся?
– Болтаем.
– Ничуть. Наша служба уже работает. Как только ты мне звоночек, я своих шерлоков холмсов сразу же по следу.
– И что они?
– Установили, что твоего Фиделя выкрали, но обставили так, будто это дело рук не архангельской, а московской милиции. Он жив?
– Крадут не для того , чтоб убивать.
Януарий Денисович был, конечно, прав. От Фиделя Михайловича потребуют показать купюры: те или не те? Если те, из поезда "Северная Двина", то, значит, Тюлева обокрал господин Лозинский. А Тюлев уж найдет умельцев - они достанут брата известного олигарха. На могиле брата сам олигарх произнесет речь, как произносил в Питере над убитым другом, пообещав найти киллеров и их заказчиков. Киллеров, конечно, нашли, но уже мертвых, а мертвые своих заказчиков не называют. Тут срабатывает простое правило: возможность получить хорошие бабки делает киллера глухим к опасности. Даже если убийство не состоится - все равно киллеру не жить.
Но Тюлев это Тюлев: у него целое подразделение своих снайперов. Почти все они внедрены в силовые структуры, там проходят практику, будь то МВД или ФСБ, некоторые уже капитаны и майоры: эти, при надобности, посылают своих подчиненных, и те, обычно идя на смерть, даже не догадываются, что выполняют волю не государства, а вора в законе, предпринимателя и держателя многомиллионного общака.
– Антонина получила мою наличку?
– спрашивал Януарий Денисович.
– Да, - отвечал брат, - Перед открытием банка.
– Пусть выходит на Тюлева. Предъявляет ему мои купюры.
– Рискованно, - предостерег Ананий Денисович.
– Ты рискуешь своими деньгами, я - Антониной.
Януарий Денисович
Брат был прав. Но нельзя было терять и Антонину Леонидовну, эту по-своему талантливую иностранку... Обнадеживало: её змеиный ум и звериная выдержка и в этот раз сослужат ей добрую службу.
В её руках была судьба Фиделя Михайловича.
Из кабинета брата Ананий Денисович передал товарищу полковнику, что в далеком Архангельске должна сделать Антонина Леонидовна.
17
Последнее, что увидел Фидель Михайлович, будучи в здании, где проходил аукцион, как разоружали его телохранителей.
"Не дал ребятам проявить себя...", - подумал и тут же кто-то ему набросил на голову мешок.
Плотно прижимая слева и справа, его вели по узкому коридору, видимо, не запасный выход. Вывели в двор-колодец и сразу же втолкнули в холодный фургон.
По работающему двигателю определил: ЗИЛ-150. Фургон приспособлен для перевозки продуктов: здесь пахло прихваченным морозом капустным листом и мерзлым оттаявшим луком. Усадили на зыбкий деревянный ящик - по всей вероятности, на тару для перевозки лука. Рядом на такие же ящики - слева и справа - сели похитители.
Машина медленно вырулила со двора. Сквозь стенки фургона послышался гул городского транспорта: выехали на улицу с двухсторонним движением. ЗИЛ набрал скорость. По звукам было слышно - рядом высокие каменные дома. Потом въехали в улочку с одноэтажными домиками. Стало тряско - грузовик шел по обледенелым ухабам. Не скоро, примерно через полчаса, в кузов ворвались новые звуки: выехали за город, на лесную дорогу.
"Никак в Исакогорку?" Там, на левом берегу Северной Двины, ближайший к областному центру лесной массив.
Фидель Михайлович весь превратился в слух. То, что его схватила не милиция и не ФСБ, он понял уже в зале, когда не него надевали наручники и когда заталкивали в этот старый ЗИЛ, не приспособленный для перевозки людей. И конечно же, заставил понять запах от охранника слева: от него несло поганой водкой, прозванной в этих краях "архангельским сучком".
Охранники хранили гробовое молчание. Молчал и Фидель Михайлович. Его уже холод пробирал до костей: на плечах только пиджак, да под пиджаком шерстяная безрукавка. Не потрудились мерзавцы из раздевалки взять его куртку и шапку.
Фидель Михайлович не выдержал молчания, заговорил первым: - Ребята, я совсем окоченел. Снимите наручники. Не убегу.
– Потерпи, борода. Скоро будет жарко, - хрипло отозвался нахлебавшийся "архангельского сучка".
От наручников не освободили, но с головы сняли мешок. В сумраке фургона Фидель Михайлович увидел: его сопровождали трое да, видимо, двое или трое в кабине. Эти, в кузове, рослые, на лицах черные шерстяные маски, глаза пьяненько блестят.
Сидевший на ящике около кабины достал из-за пазухи бутылку, а из наружного кармана, предназначенного для хранения гранаты, вынул граненый стакан, набулькал почти до краев, протянул узнику: - Сугрейся.