Прогнившая до сердцевины
Шрифт:
Барлоу пожал плечами.
– Она в панике, – небрежно проронил он. – В сердцевине станции всегда были бандиты, которые устраивали налёты на доки. У большей части хватало ума не привлекать много внимания – брали, что подвернётся, и отступали до того, как мы успевали схватить их.
– А сейчас налёты участились? – спросил я, решив уточнить очевидное.
Барлоу кивнул.
– Бандиты стали появляться чаще, в большем числе и с лучшим вооружением. Теперь они готовы вести бой, а не просто убегать.
Я задумался. Невозможно вырасти в подулье, не познакомившись с бандами и их тактикой, и сказанное
– Так что изменилось? – спросил я. – И почему сейчас?
Барлоу метнул на меня один из тех взглядов, что обычно получает Юрген, когда вслух произносит то, о чём все успевают подумать, но решают промолчать из вежливости, и толкнул ко мне пикт-экран. Толпа погромщиков в разграбленном складе потрясала грубыми самопалами с энтузиазмом, достойным орков.
– Это было в последнем налёте, – он посмотрел на меня, как будто это что-то значило.
Я не был в настроении играть в угадайку, а потому просто пожал плечами, вынудив Барлоу указать на несколько размытых фигур.
– У этих обритые головы. А у этих – татуировки на черепах. Это две разные банды, что действуют вместе. Поверьте мне, ещё пару лет назад они убивали друг друга при каждой возможности.
– Возможно, внизу появился вожак, – предположил я. – Кто-то, способный объединить эти шайки.
Барлоу снова кивнул.
– И поэтому её превосходительство считает, что всё идёт к масштабному восстанию. Именно поэтому и нужна ваша помощь. Она хочет искоренить их раз и навсегда.
– Этого никогда не произойдёт, – возразил я. – С тем же успехом можно копать окопы в реке, – на миг я задумался, знает ли этот пустотник, что такое река, но кажется Барлоу всё понял.
– Бесполезная трата времени, – пренебрежительно согласился он.
Я вздохнул, изо всех сил изображая сожаление, и уже раскрыл рот, чтобы сказать, будто не готов посоветовать полковнику согласиться на просьбу губернатора, как кое-что на пикте бросилось мне в глаза. Кровь застыла у меня в жилах.
– Хаос? – спросила Кастин, когда Барлоу ушёл, получив заверения, что я передам его просьбу полковнику, и точно не мог бы нас слышать. – Вы уверены?
– Насколько, насколько возможно, – ответил я. Я перевёл пикт, который мне показывал Барлоу, на свой инфопланшет и увеличил изображение, как мог. – Вот эта женщина. Её лоб. Видите?
– Татуировка? – майор Броклау, заместитель Кастин, пригляделся к пикту с тем же озадаченным выражением лица, что и полковник. – Просто очередной бандитский символ, разве нет?
– Я хочу на это надеяться, – ответил я, – но я уже видел такие прежде. – Ещё раз присмотревшись к изображению, я на секунду позволил себе надеялся на ошибку. – По крайней мере, похожие.
– Тогда мы должны действовать, – лицо Кастин было бледным даже для уроженца ледяного мира, а в голосе звучала решительность. – Если на станции действует культ Хаоса, он должен быть уничтожен немедленно. Под угрозой души людей.
– В том числе наши, – кивнул Броклау, а потом повернулся к мне и начал, понизив голос, как будто рядом были посторонние, – А ваша подруга из Инквизиции…
– Уже покинула
– Значит, мы сами по себе, – решительно сказала Кастин и посмотрела на нас. – Я свяжусь с губернатором или как там она себя называет, и скажу, что мы согласны.
– Но не говорите, почему, – добавил я. – Скорее всего, культ ограничен подулье… сердцевиной станции, но мы не может быть уверены, как далеко распространилась гниль. Не думаю, что она добралась до её дворца, но лучше подумать об этом сейчас, чем жалеть потом.
– Согласен, – поддержал Броклау. – А как мы объясним всё нашим людям?
– Никак, – ответил я. – Для всех, кроме нас, это обычная операция в поддержку властей. Наши бойцы справятся даже во сне.
– Как два пальца об лёд, – согласился Броклау.
Я улыбнулся и тоже кивнул, ведь это моя работа, хотя в душе сомневался, что всё пройдёт гладко. И, конечно, я оказался прав.
– Просто, эффективно и по существу, – признал Барлоу, поднимая взгляд от инфопланшета, на котором просматривал составленный нами план – точнее, ту его часть, которую мы с Кастин сочли возможным показать гражданскому. Учитывая размер станции, мы решили сделать всё просто. Несколько взводов отправятся от доков к сердцевине с разных сторон, а оставшиеся силы будут дежурить во внешних слоях, готовые поддерживать товарищей, заменить убитых или просто уничтожать всех нарушителей, что попытаются сбежать.
– Мы думаем так же, – я заговорил чуть громче, чтобы мой голос пробился через вой двигателя раздевательной «Саламандры»; для машины, которой управлял Юрген, был обычным делом такой рёв, вдобавок перерывающийся другими звуками, которые вызвали бы праведный гнев того несчастного машиноведа, которому выпадет её следующее плановое освящение.
Кажется, Барлоу хотел ответить, но тут Юрген резко обогнул грузовой тягач, пыхтящий откуда-то с промышленных ярусов, вынудив командующего дозорными схватиться на турель тяжёлого болтера. Поверх заднего борта мы посмотрели на идущую позади машину – то был гражданский грузовик, защищённый лёгкой броней и раскрашенный в тот же строгий зелёный, какой носили дозорные. Конечно, по надёжности не сравнится с «Химерой», но против того, что может нам встретиться, хватит и его. К моему слабому удивлению, грузовик за нами поспевал. Женщина за рулём ухмыльнулась и протиснулась прямо за «Саламандру», вынудив тягач затормозить, чтобы не устроить аварию. Ну хоть кому-то в нашей маленькой экспедиции весело… хотя я сомневался, что её пассажиры думают так же.
Честно говоря, я не был уверен, почему дозорные решили составить нам компанию. 597-й держал всё под контролем, а полдюжины штатских с шоковыми булавами и трещотками, не сдюжат там, где не справилась бы рота закалённых боями гвардейцев. Впрочем, Барлоу захотел, чтобы они пошли, я не стал возражать. Он настаивал на том, что хочет наблюдать за операцией, а поскольку налаживать взаимодействие Гвардии со сторонними силами было задачей комиссара, мне пришлось сопровождать его, а значит не нужно было искать предлог, чтобы не бросаться в бой в первых рядах, чего от меня ждали все, кто слышал о моей незаслуженной славе.