Профилактика
Шрифт:
Человек разглядывал проходящих мимо него людей, явно стараясь никого не упустить из виду.
Я отвернулся, чтобы не встречаться с ним глазами, но почти физически ощутил, как его взгляд мазнул по моему лицу.
И в тот же момент он окликнул меня.
Причем не так, как это обычно делают, обращаясь к кому-то незнакомому, не посредством безлико-отчуждающих «господин-гражданин-товарищ», и не с помощью разбитного-панибратского «мужик-парень-брат» или вообще грубоватого «эй, ты».
Нет-нет, человек в плаще назвал мое имя — причем полностью!
Не веря своим ушам, я обернулся, собираясь спросить, откуда незнакомец меня знает, но он не дал мне и рта открыть.
Он кинулся ко мне так, как кидается к сундуку с сокровищами кладоискатель, потративший всю свою жизнь на раскопки на каком-нибудь необитаемом острове.
Он рухнул передо мной на колени с искаженным от благоговения лицом и припал к моим ногам, обнимая и, по-моему, даже пытаясь поцеловать их.
При этом он что-то вопил нечленораздельно, и по его серому лицу, испещренному болезненными складками, текли слезы восторга.
Прохожие оглядывались на нас, не понимая, что происходит.
Единственное предположение, которое возникло у меня, заключалось в том, что тип в плаще просто-напросто окончательно слетел с катушек, доконав себя самоистязаниями с помощью игольчатого шарика.
— Послушайте, гражданин, — сказал с некоторой брезгливостью я. — По-моему, вы меня с кем-то путаете. И встаньте, а то тут пол грязный... плащ потом не отстираете...
Но он меня явно не услышал.
И лишь теперь я начал разбирать отдельные слова из его истошного речитатива.
— Господи, наконец-то!.. — по-бабьи причитал он. — Я знал!.. Я знал, что это когда-нибудь случится!.. Теперь мне ничего не страшно, ничего!.. Счастье-то какое!..
Я стал злиться. Не хватало еще, чтобы сейчас кто-нибудь из окружающих вызвал милицию или «Скорую» и меня загребли на пару с этим придурком в отделение или в психушку!
— Ты что, мужик, охренел?! — заорал я. — А ну, встать! Я сказал — встать!..
Как ни странно, мой крик на него подействовал. Во всяком случае, он послушно поднялся с выложенного мраморной плиткой пола, но по-прежнему не отрывал от меня горящего фанатичным упоением взгляда.
И все еще цеплялся за мою руку своей страшноватенькой клешней, испещренной капельками крови.
— Ну, что тебе надо? — грубо спросил я. — За кого ты меня принимаешь, а? Говори, пока я тебя не сдал в милицию!
Человек попытался улыбнуться, но улыбка вышла у него жалкой и нелепой, как новорожденный уродец. Потом он глубоко вздохнул, провел ладонями по лицу, размазывая кровь и слезы по щекам, и сказал:
— Извините, что я не сдержался. Но если б вы знали, Альмакор, как долго я мечтал о встрече с вами!..
— Я рад, — усмехнулся я. — И что дальше?
— Я вам все объясню, — пообещал он. — И вы сами поймете, как нам с вами повезло!
— Черт знает что! — в сердцах сказал я. — Пока что я вижу, что мне сегодня, наоборот, не везет, если на меня кидаются всякие извращенцы. Не знаю, что у тебя на уме, приятель, но
Вообще-то на приверженца нетрадиционной сексуальной ориентации этот тип был не очень-то похож — по крайней мере, манерами. И я на всякий случай приготовился к тому, что он попытается врезать мне за оскорбление, как сделал бы на его месте любой нормальный мужик.
Но человек в плаще не обиделся, а сказал только:
— Нет-нет, дело вовсе не в этом. И все гораздо важнее, чем вы думаете. Послушайте, нам надо поговорить. — Тут он принялся озираться с таким видом, будто, подобно Ярославу Лабыкину, только что перенесся в абсолютно незнакомое место. — Желательно — не здесь, потому что разговор наверняка окажется долгим...
Он как бы невзначай притронулся ко мне и вновь просиял всем своим неприятным лицом:
— Нет, вы — действительно тот, кто мне нужен!.. С вами даже дополнительных стимулов не надо... В общем, тут неподалеку есть одно заведение, где сейчас мало народу, несмотря на час пик. Мы могли бы там посидеть и все спокойно обсудить.
— Послушай, ты, — процедил я сквозь зубы. — А тебе не кажется, что у меня могут быть свои мысли на этот счет? Во-первых, я не вижу никаких поводов для того, чтобы вступать с тобой в какие бы то ни было переговоры, по той простой причине, что я тебя не знаю и, в принципе, знать не хочу. А во-вторых, у меня — куча дел, и я очень спешу, понятно?
Он наклонил голову к плечу и вновь потрогал меня за руку.
— Ну что вы — как маленький ребенок? — печально спросил он. — Отговорки какие-то придумываете... Да нет у вас на сегодняшний вечер никаких дел, и дома вас никто не ждет, Альмакор. А что касается вашей встречи с женщиной по имени Света, то ничего не выйдет, потому что она простыла и лежит дома с жутчайшим насморком...
Информированность этого типа о моей личной жизни поражала воображение. Но я упрямо сопротивлялся соблазну увидеть в этом нечто фантастическое. В голову лезли версии о представителе некоей тайной организации (иностранные спецслужбы? Или еще один секретный отдел нашей Конторы?), которая заинтересовалась мной, или о возможном розыгрыше в прямом эфире, который иногда любят учинять телевизионные массовики-затейники.
— Ну, допустим, — огрызнулся я. — И что с того? Да я просто не хочу с тобой разговаривать, вот и все! Неинтересно мне разговаривать с ненормальными, ясно?
И дернулся, чтобы вырваться из цепких пальцев типа в плаще и поскорее уйти отсюда.
Но землистолицый покачал укоризненно головой и с какой-то торжественностью в голосе произнес:
— Зря вы так, Альмакор... Поймите, то, что я вам скажу, имеет непосредственное отношение к тому, чем занимаетесь вы и ваши коллеги по Профилактике. Разве вы не хотите узнать кое-что о Всемогущем?
— Откуда... откуда вы знаете? — невольно вздрогнул я.
И тогда человек, стоявший передо мной, с тихой и загадочной улыбкой поведал мне: