Профилактика
Шрифт:
— Там, во Ржеве, у него на столе лежало Евангелие, — сказал я. — Я еще удивился: неужели современный парень может интересоваться житиями святых? А теперь вот подумал, что, возможно, именно это ему и нужно...
Гаршин пожал плечами.
— Ну что ж, попробовать, конечно, не помешает, только что-то мне не верится в это. Такие вещи обычно срабатывают в низкопробных мистических триллерах, а в нашем случае катализатором может оказаться все, что угодно. Мы вот одну женщину уже почти полгода обрабатываем — она может ладонями, как магнитами, притягивать металлические предметы. Но не
Ну все, пошла писать губерния. Нет, все-таки с этими докторами-академиками просто невозможно разговаривать! Стоит им сесть на свой конек — и начинают вещать языком научных статей, словно специально стремясь, чтобы простой смертный ни черта не понял в их речах, а потому поддакивал бы им, как идиот.
— А как поживает мой ясновидец? — спросил я, чтобы отвлечь Гаршина. — Прогрессирует?
Когда я убедился, что Лабыкин не водил меня за нос, а на самом деле видел мою сестру с белобрысым амбалом (которого звали Степой), я тут же доложил об этом своим шефам — разумеется, умолчав о деталях, связанных с Алкой.
Правда, сотрудничать с Профилактикой Ярослав согласился охотно — и, по-моему, не из-за денег. Возможно, его угнетал факт того, что способность «переноситься в фотоснимки» проявляется у него только в определенном физиологическом состоянии, и с помощью ученых он хотел подобрать более комфортный «детонатор» для своего дара.
— С Лабыкиным пока туго, — махнул рукой Виталий. — Да, определенные способности к телепортации у него имеются, но проявляются слишком быстротечно. От силы полсекунды удалось наскрести. А за это время человек даже не успевает сориентироваться в том месте, где он очутился.
— Да? — с сомнением сказал я. — А со мной он несколько минут продержался... Слушай, Виталь, может, вы его не тем пивом поите?
— Каким еще пивом? — вытаращил на меня глаза академик. — У него и так уже печень на ладан дышит, в свои двадцать два он успел довести ее до такого состояния, которое бывает у старого алкоголика! Мочегонные мы используем, понял? Причем те, которые не имеют противопоказаний...
— А, может, поэтому у вас с ним ничего и не клеится, что вы его не пивом, а таблетками пичкаете? Ладно, смотрите сами, но в тот вечер я поил его пивом «Толстяк». И не из стеклянной бутылки, а из пластиковой...
Гаршин пожал плечами:
— Ладно, ради эксперимента попробуем разок, но если у него дар зависит от позывов мочевого пузыря к опорожнению, то должно быть без разницы, чем эти позывы вызваны: естественным или искусственным путем... — Он демонстративно взглянул на часы. — Ну, ты сейчас в Контору?
Выпроваживает, понял я.
— Слушай, — сказал я, — а ты мне не покажешь свои владения?
— Господи, ну зачем тебе это? — сморщился Виталий.
— Все правильно, ни к чему мне на это смотреть. Только неужели
— А для чего же еще? — наивно удивился Гаршин.
— Чтобы решить одну шкурную проблему, — сказал я. — В Лаборатории есть комплекты самогипноза?
— Конечно.
— Ты можешь мне выделить на время один такой комплект?
— Эк тебя скрутило, — сочувственно изрек Гаршин. — На кой он тебе понадобился?
— Решил на досуге свое либидо исследовать, — с каменным лицом сообщил я. — Есть кое-какие проблемы личного характера, которые без исследования этой самой либиды никак не решаются.
— А-а, — понимающе кивнул Гаршин. — Ладно, сейчас принесу.
И не удержался от ехидного замечания:
— Только я на твоем месте решал бы личные проблемы другим способом.
— Каким? — машинально спросил я.
— Подписался бы на «Плейбой» или приобрел бы «Виагру», — с ехидной улыбочкой посоветовал Гаршин. — А лучше всего — женился бы...
Незадолго до этого разговора я решил заглянуть на бывшую «свою» станцию метро. Сам не зная, зачем. Тем более что никого из знакомых я там не встретил — за время моего отсутствия все успели поувольняться, что ли. Даже Мишу сменил какой-то шустренький паренек из новоиспеченных стражей порядка.
И только один человек показался мне знакомым.
Он стоял, прислонившись плечом к стене в переходе между двумя станциями, и наблюдал за потоком прохожих.
На улице было по-зимнему холодно, но на нем был все тот же грязновато-белый плащ, и все так же волосы были схвачены на затылке резинкой, и все с тем же жадным любопытством он вглядывался в лица людей, как и в тот памятный летний вечер, когда, удрав от Линючки, я видел его с подачи сержанта Миши.
Вот только лицо этого типа, пожалуй, еще больше осунулось и стало еще более землистым.
Я подошел к нему поближе, и мне бросилась в глаза одна странная вещь, которую я три года назад не заметил на расстоянии. Или тогда он этим не занимался...
В руке у человека в плаще был теннисный шарик, и он время от времени методично сжимал его, болезненно морщась. Сначала я подумал, что он таким образом разрабатывает мышцы кисти — где-то я читал, что подобное упражнение советуют тем, кому требуются сильные, хваткие пальцы. Борцам, например. Или штангистам.
Но ни на тяжелоатлета, ни вообще на спортсмена мужчина в плаще не был похож. К тому же, пальцы у него были покрыты множеством красных точек.
Оказалось, что шарик утыкан стальными иголками, как искусственный кактус, а точки на пальцах — следы уколов.
Так он еще и мазохист! Ведь вряд ли нормальный человек будет ни с того ни с сего причинять себе боль, да ещё у всех на виду.
Не удивлюсь, если у него дома собрана целая коллекция тех штучек, с помощью которых подобные извращенцы доводят себя до экстаза: кожаные плетки с металлическими наконечниками, кандалы, розги и, конечно же, портативная дыба, рассчитанная на современные малогабаритные квартиры.