Профессорятник
Шрифт:
Через несколько лет ресторанная компания почти в полном составе (включая автора и отсутствовавшую Талину Васильевну Сдасюк) была представлена к соисканию Государственной премии СССР за разработку нового научного направления, связанного с исследованием географических проблем стран «третьего мира». Увы, данной затее (прошедшей не только четвертьфинал, но и полуфинал, и провалившейся лишь в финале), родившейся тогда в ресторане «Прага», не суждено было закончиться хэппенингом — не помог ни академик «Энгельгардт», ни «ресторанный аферист».
А жаль. Вот так и проходит мимо мирская слава.
11. КРИЛЬ КАК НАУЧНЫЙ ОББЕКТ
Есть два рода талантов: одни тебя подавляют своим блеском и величием, лишают дара речи; другие, напротив, раскрепощают, как бы развязывают язык и воображение, не уменьшают, а увеличивают тебя на свою же величину. Именно таким я узнал несколько десятилетий назад Соломона Слевича. (Правда, как выяснилось позже, познакомились мы с Соломоном Борисовичем еще раньше — в каюте капитана дизель-электрохода «Обь» перед отправлением судна в Антарктиду: он был приглашен как обожаемый учитель, наставник мореходцев обожаемый мореходами преподаватель, наставник и бывалый зимовщик (ученый секретарь 2-ой советской антарктической экспедиции), ну, а автор попал совершенно случайно в качестве родственника помощника капитана, и помогал готовить по торжественному случаю бутерброды с колбасой. (Любопытно, что некоторое время мы жили по близости, в одном районе Ленинграда, и на не совсем удачную нашу реплику, смысл которой сводился к тому, что Соломон Борисович живет сразу «за мной», последовал остроумнейший ответ: «Да, конечно, впереди тебя я жить просто не имею права!»).
Слевич сразу предстал в сущности, наверное, самого демократичного и «свойского» человека из этого окружения, с которым можно было запросто вести разговоры буквально на все темы, включая запретные (помнится, на чей-то вопрос о его хобби, тут же последовал оригинальный ответ: «конечно, женщины!»). Редко кто был столь щедро наделен даром светскости — не какой-то пьяной, «застольно-подстольной», а самой светлой, рассудительной, которая у него никогда не превращалась в нечто общественно-престижное и, тем более, в элемент личной выгоды. И это притом, что круг «богемных» друзей у него был очень широк. На устраивавшихся им «вечеринках» иногда присутствовали весьма известные народные артисты (и артистки), главные режиссеры, что, с одной стороны, свидетельствовало о незаурядных качествах самого хозяина, а с другой — придавало дополнительный шарм подобного рода раутам-тусовкам.
Это были те времена, когда большое уважение еще вызывала не только докторская мантия, но и звание кандидата наук. Соломон Борисович уже тогда был автором нескольких серьезных книжек (посвященных, в частности, Антарктиде), что в процессе общения с ним вызывало неподдельное чувство восхищения этим человеком. Можно сказать, что именно он привил целому поколению ленинградских (и не только!) географов интерес к шестому континенту, поскольку ему, как никому другому, удалось доходчиво и увлекательно рассказать читателю об этой, расположенной «на куличках» земле. (Имеется в виду, прежде всего, его работа «Ледяной материк сегодня и завтра» 1968 г.).
Более глубоко с творчеством Соломона Борисовича пришлось познакомиться в процессе обсуждения его докторской диссертации. Деликатный штрих в этой связи заключался в том, что, будучи еще достаточно «зеленым», автор этих строчек был «назначен» секретарем партийной организации географического факультета, а согласно существовавшему тогда положению, партийный представитель непременно состоял членом диссертационного совета. По заданию таких «зубров» как Дмитревский и Лавров, мне пришлось несколько дней усердно штудировать нетленный труд Слевича и участвовать в предварительном его обсуждении, стремясь при этом еще и не «ударить в грязь лицом». Поскольку слишком комплиментарные рецензии не приветствовались, надо было искать допущенные в работе хотя бы символические «огрехи».
Они были незамедлительно обнаружены в призыве соискателя расширить масштабы вылова ...криля—
Надо сказать, что авторитет Соломона Борисовича в области изучения проблем Антарктики был непререкаем. Многие его публикации по изучению шельфовой зоны Мирового океана, полярных регионов («Ледяной материк сегодня и завтра», «Шельф: освоение, использование», «Антарктика в современном мире, Океан: ресурсы, хозяйство» и др.) не потеряли своей свежести и сегодня.
Вообще у него было хорошее перо. И читатели знают его не только как автора многочисленных работ по географии «крайних северов» и «крайних югов». Много сил и таланта он отдал проблемам политической экономии (в 1947 г. он окончил Ленинградский университет по специальности политэкономия и аспирантуру там же), и, что особенно примечательно, — созданию произведений в области изящного искусства, вплоть до поэзии и сказок. Конечно, он не «опускался» до «погружения в шепот, робкое дыханье и трели соловья», равно как и в атмосферу «разлук, прикосновенья рук, движенья губ» etc — по крайней мере, нам об этом ничего неизвестно. Он писал образно для детей, популярные эссе о рыночной экономике и т. п.
Корифей признавал только одну силу — силу аргумента, научно обоснованного вывода. Помню, к нему на официальный отзыв издательством была направлена, написанная нами в соавторстве (с профессорами Григорьевым и Ягья), книга «Горизонты Ойкумены». Вопреки нашим ожиданиям, покоившимся на многолетней дружбе и совместных «чаепитиях», он дал достаточно «жесткий» отзыв на первоначальный вариант рукописи, давая понять, что склонен работать без фальши, не унижая себя приспособленчеством. Его задача была одна — искать истину, и он ей старался не изменять. Это была позиция настоящего ученого.
...Свой недуг (тяжелый паралич) он переносил стоически. Нестерпимо больно было видеть, как он страдал в последние годы. Знал, что обречен, но это не мешало ему ощущать всю полноту жизни, был чутким и щедрым, каким может быть только счастливый и мужественный человек. Превозмогая боль, он публично отмечал свои дни рождения, приглашал (конечно, с помощью несравненной жены Наташи) многочисленных друзей, и при этом искренне радовался. Чем немощнее становилась его телесная оболочка, тем зримей разгорался в нем свет духовности...
Но, а чем же закончилась история с нашей критикой позиции докторанта по проблема антарктического криля? Помнится, Соломон Борисович лукаво кому-то подмигнул, напомнил о неиссякаемых запасах криля и добавил, что он располагает еще и другими — секретными аргументами, которые он собирается предъявить после обсуждения диссертации. Назревала какая-то интрига.
Обещанные аргументы оказались достаточно оригинальными и были представлены в комнате общежития проф. Дмитревского (он там ютился), где в качестве закуски была выставлена необыкновенной вкусности крилевая паста «Океан». Теперь уже немногие знают, что этот продукт— советское «ноу-хау». Он был разработан в 1966 году научной группой Всесоюзного научно-исследовательского института рыбного хозяйства и океанографии (ВНИРО) на судне «Академик Книпович» и в 1972 г. поступил в продажу. Однако люди опасались покупки морепродуктов из-за незнания вкусовых свойств и способов приготовления. В связи с этим была организована масштабная рекламная кампания по продвижению пасты, основным методом которой стали дегустации.