Профессорская дочка
Шрифт:
Мой друг-банкир не захочет иметь ничего общего с таким Димочкой… Татьяна презрительно говорит про людей нетрадиционной сексуальной ориентации «эти»…
Нет, ну все-таки почему, почему такое должно было случиться со мной, именно со мной, с моим Димочкой?!
А ведь Димочка ничего не может поделать – это не насморк и даже не ангина, это природа… Разве может тигр не есть мясо, а я – шоколадный торт? Природа, ничего не поделаешь. Поделать ничего нельзя… и я должна это пережить. И любить Димочку таким, какой он есть.
– Димочка, – решительно сказала я, – знаешь что? Это нормально, это каждый как хочет. И никого не слушай, что ты какой-то не такой, ты лучше всех… Например, Чайковский, Оскар Уайльд – это их личное дело…
Димочка покрутил пальцем у виска:
– Ты, Машка, совсем дурочка. Я прикалывался.
– Зачем? – тупо спросила я. – Зачем ты прикалывался?
– Затем, что эта твоя Алиса – лесби.
– Да? – удивилась я. Я все еще ничего не чувствовала, кроме огромного счастья. – Ну и что?
– Ну прикалывался, поверит она или нет. Говорят, они чувствуют, я и хотел проверить – ни фига они не чувствуют. Она поверила.
Я повернулась и пошла домой.
– А насчет завтра – я приду! – крикнул мне вслед Димочка. – Не бойся, не с мальчиком…
Придет. С девочкой. Ура.
– Ма-аш! Мымрик, ты где? – крикнула из кухни Алиса. – У меня принцип – о сексуальной ориентации говорить прямо. Я, например… ты догадалась, правда?
– Нет, – торопливо ответила я, – не догадалась.
– Ну, Мымр, – недовольно протянула Алиса, – какая ты непонятливая, нисколько не изменилась…
Алиса тоже ничуть не изменилась – она всегда заскакивала на минутку и буквально прилипала к угловому диванчику на кухне, сидела и сидела до вечера…
А вечером раздался звонок в дверь. Алиса спросила: «Кто там?»
– Это кто-то от мышей! – крикнула она мне и открыла дверь. – Ой… здравствуйте…
Я выбежала в прихожую. Вадим улыбался, чуть напряженно, сказал: «Я забыл записную книжку».
Сказать «я его простила, как только увидела» – это значит ничего не сказать, это просто слова. Я смотрела на него, а во мне как будто таял кусочек сахара – и при чем же тут «простила»?
А кстати, за что мне его прощать? А-а… насчет персонажа?.. Да это просто глупости. Подумаешь, персонаж, нечего об этом думать.
Я протянула Вадиму записную книжку, Вадим сожалеюще сказал: «Дела, девочки, дела…» – взял книжку и ушел, на прощание улыбнувшись нам с Алисой своей самой лучшей улыбкой. Вадим ушел, а улыбка осталась висеть в прихожей.
Зато я теперь знаю его фамилию. Знаю, что он не бедный сценарист с последним шансом, а настоящий «телемагнит». Алиса, она где только не работала: и в туризме, и в секс-шопе, и на радио, и на телевидении. В туризме и секс-шопе она Вадима не встречала, а вот на радио и
Папа говорит, случайность – это вид закономерности. Если какая-нибудь случайность может случиться, она обязательно случается, а если нет, то результат все равно будет одинаковый. К примеру, Ньютон сидел под яблоней, и, когда ему на голову упало яблоко, он открыл закон всемирного тяготения. Яблоко – это случайность, да. А закон всемирного тяготения – нет. Ньютон бы все равно его открыл, не яблоком, так грушей или еще как-нибудь. Точно так же с Вадимом – если бы у Алисы не забрали машину эвакуатором, я бы как-нибудь иначе узнала, что он мне лгал. Ко мне же все время кто-нибудь заходит…
Алиса сказала, у Вадима прозвище Сынок. Его мама была в советские времена большим начальником на телевидении. И поэтому у Вадима такой ровный путь – университет, работа на «Ленфильме», первый сериал, второй, третий, одна сплошная удача, как будто ему соломку подстелили при рождении.
Человек никогда не меняется, и Алиса тоже не меняется – Алиса всегда любила сплетни и все про всех знала. Алиса сказала, мама Вадима была очень умная, но с жутким характером типа Кабанихи. Поэтому с ней рядом никогда не было мужчины.
– Она и родила-то Вадима неизвестно от кого, и никакого отца и в помине не было. А сыночка от себя ни на шаг не отпускала и так и вела его по жизни за ручку, – сказала Алиса. – Ты же понимаешь, Мымр, такие любимчики удачи не берутся ниоткуда, старые связи и все такое… – Алиса зевнула. – Хочешь, чтобы я еще что-нибудь про него рассказала? Я могу вспомнить про его баб, если надо.
– Не надо, – сказала я.
Я же говорю, человек не меняется. Алиса осталась у меня ночевать.
Почти уверена, что институтская дружба отдельно, а сексуальная ориентация отдельно. И что Алиса ничего не имеет в виду насчет меня, но… а вдруг имеет?
Если я скажу, что мне пора на работу в ночное кафе, Алиса обидится.
Алиса осмотрела диванчик в прихожей, сказала неудобный. Улеглась, поворчала, затихла.
И я уже начала засыпать, как вдруг кто-то погладил меня по голове.
Алиса. Села на мой диван, взяла меня за руку.
– А знаешь, Машка, я всегда тебя любила.
– Я тоже всегда тебя любила, – вежливо сказала я. Это неправда, хотя… когда проходит столько лет, кажется, что всех любил.
– А как ты вообще относишься к любви? А ты кого-нибудь сейчас любишь? – нежно спросила Алиса.
– Вообще хорошо отношусь, сейчас никого не люблю, – отчиталась я. Я знаю, многие женщины прощают все, любые оскорбления, и я тоже простила, что я персонаж. Но вранье?.. Оказалось, что я жила виртуальными интересами виртуального человека. Переживала, боялась его спросить, взяли ли его в следующий проект… Как дурочка.