Профессор без штанов

Гусев Валерий Борисович

– Леха, - воспротивился я, - у него же пистолет!

Лешка - он сидел впереди - обернулся и так лучезарно улыбнулся мне, что я успокоился.

– Все схвачено, Дим, - сказал он.
– Повяжем без проблем.

К ферме мы подъехали тихо, без сирены. Остановились у дома. Дядя Федор достал из багажника стальную монтировку.

– Это лишнее, - небрежно бросил ему Алешка. И дядя Федор послушно захлопнул багажник.
– Оставайтесь в машине, дядя Федор. Дима, за мной.

Мы легким шагом приблизились к загону. Там была мирная картина. Бродили по песку

страусы, ковырялись в нем своими гусиными носами. Бродил среди них и аист, издалека похожий на мужика в сером пиджачке и белой рубашке. Бродил среди них и еще один невзрачный мужичок. В драном комбинезоне и с двумя мятыми ведрами в руках. Из одного ведра он подсыпал в кормушки какие-то подкормки, а из другого наполнял поилки водой. Вот он приблизился к нам. И поднял голову. Окинул нас коротким равнодушным взглядом.

Артист! Совсем недавно он был великим ученым, обходительным и дружелюбным, с очками на носу и бородкой под носом. А теперь - простенький трудяга, занятый своим пропитанием в эпоху рыночной экономики и кормежкой чужих экзотических кур. С потухшим взглядом, без бородки и без очков.

– Два в одном флаконе, - хихикнул мне в ухо Алешка.
– Пойдем, будем его брать.

Мы вернулись к воротам и вошли на терраску. Петруша, который сидел за столом и сосредоточенно гонял на допотопных счетах костяшки, обрадованно вскочил нам навстречу.

– Как кино?
– закричал он.
– Понравилось? Папа оценил?

– Понравилось кино, - сказал Алешка.
– А сейчас цирк будет. Позовите вашего работника.

– Мишу? Сейчас. А зачем?

– Узнаете, - сказал Алешка и с деланой усталостью опустился на стул, стал равнодушно разглядывать за спиной Петруши портрет «архитектора» Петра Ильича и полки с образцами громадных страусовых яиц.
– Зовите, зовите.

Тоже - артист! Пять штук в одном флаконе.

Петруша вылез из-за стола и пошел к загону.

Меня немного трясло. А Лешка был совершенно спокоен.

– Что ты волнуешься, Дим? Он всего один, а нас - четверо. И мы такие крутые! Сядь. Сейчас интересно будет. Не прогляди.

Послышались шаги, голоса. На терраску вошли озадаченный Петруша, а за ним замызганный Бир.

– Присаживайтесь, - радушно предложил Алеш- ка.
– Мы к вам по делу.

Петруша обошел стол, сел. Рядом с ним присел Бир. Он с удивлением смотрел на нас, даже с легкой улыбкой: что, мол, надо этим пацанам, которых он видит впервые в жизни?

На терраску незаметно просочился и дядя Федор, пристроился возле полочки с яйцами, стал их разглядывать и гладить легонько пальцами. Об яичнице замечтал.

Петруша и Бир вопросительно смотрели на нас.

Алешка любит эффекты. И они ему удаются.

Он не торопясь расстегнул нагрудный карман курточки и начал в нем копаться. Потом вдруг вытащил из него резким движением очки и положил их на стол перед Биром:

– Вы их забыли, профессор!

Надо отдать должное Биру.

Он мгновенно просчитал ситуацию. Вскочил. Рука его скользнула под комбинезон и выскользнула с пистолетом. Сейчас это был уже

совсем другой человек. Третье лицо в одном флаконе. Злое, испуганное, беспощадное.

Признаюсь, когда я увидел черную дырку ствола, я немного оцепенел. Ощущение очень сложное. Я, конечно, не думал, что он будет стрелять. Но все равно: когда на тебя направляют пистолет - это неприятно.

А Лешка… Я придвинулся к нему поближе. Я подумал, что мой долг, долг старшего брата - закрыть его своим телом. А Лешка… тонко усмехнулся и не двинулся с места.

Зато Петруша шагнул вперед и занес над головой Бира свою громадную трудовую руку.

Бир отскочил назад, взвизгнул совсем не по-медвежьи, а вроде собаки, которой наступили на лапу, и… нажал спуск.

Раздался щелчок. Выстрела не было. Бир нажал еще раз. Еще и еще. Но пистолет только щелкал вхолостую.

– Пострелял?
– спросил у него за спиной дядя Федор.
– Ну и хватит.
– И он обрушил на голову Бира самое большое страусиное яйцо.

Бир рухнул на пол, выронил пистолет и потерял сознание. Но скоро пришел в себя. От невыносимой вони. Это яйцо тоже оказалось тухлым…

Мы зажали носы и попятились к дверям. А в дверях стоял смутно знакомый нам человек. И тоже с пистолетом. И с кривым мизинцем на правой руке. Бывший охранник Грачев.

– Явились?
– с улыбкой спросил он.
– Вот и хорошо. Вас-то я и ждал. Не люблю в долгу оставаться. Вот вы, - он кивнул Петруше и дяде Федору, - лечь на пол, руки - за голову, ноги - шире плеч.

Дядя Федор снял с полки еще одно тухлое яйцо и покачал его в руке, примериваясь.

Раздался выстрел - яйцо разлетелось вдребезги, обрызгав дядю Федора от лица до ботинок. Вонь на терраске стала невыносимой.

– Понял, - сказал дядя Федор и лег рядом с Биром, отвернув от него лицо. Хотя от дяди Федора воняло не меньше.

– Теперь ты, - Грачев повернулся ко мне.
– Сейчас пойдешь в ближайшее отделение милиции и заявишь, что Грач взял заложников. Требования: машина внедорожник, автомат «АК», две канистры с бензином и свободный проезд до столицы нашей Родины. Потом поедешь в город.
– Тут он пнул ногой Бира: - Ключи давай.

Бир, не поднимая головы, пошарил в кармане и вытащил связку ключей.

– Дальше.
– Это он опять мне говорил.
– Едешь в институт. В кабинете этого дурака открываешь сейф и выгребаешь из него все, что там есть. Понял? Молодец. Складываешь в сумочку и возвращаешься сюда. Все понял? Действуй.

Затем он поднял пинком на ноги Бира, морщась от вони, протянул ему наручники.

– Сцепи их за ножки. Чтоб не дрыгались. И умойся. Видеть тебя не могу!

Бир поднялся. По лицу его стекали грязными полосами желто-белые ручьи. Он накинул наручники дяде Федору на правую ногу, а Петруше на левую. Стянул со стола скатерть, размазал ею по лицу несостоявшуюся яичницу:

– А с пацаном что делать? Он шустрый.
– Это он про Алешку спросил.

– А куда он денется?
– Грачев сунул пистолет за пояс.
– Он своему брату не враг.