Профессия – призрак

Монтеле Юбер

Я ломал себе голову, что бы такое придумать, чтобы не признаваться в том, что я прятался на балке.

— Может, это «Гиннесс» превратил меня в невидимку?

— Уверяю тебя, еще никогда ни на кого пиво не оказывало такого действия!

— А! Знаю! Это вспышка магния! Наверняка все дело в ней!

— Ты смеешься надо мной, Джон! Хотел бы я знать, почему.

— А что вам известно, Уинни, о свойствах раскаленного магния? Может, и в самом деле мощная вспышка стирает на какое-то время контуры и краски? Наверное, я встал слишком

близко к объективу… А правда, что вы знаете об этом таинственном магнии?

— То, что рассказывал мэтр Дашснок. Это редкий металл, пока еще мало изученный и редко используемый.

— Вот видите!

— Вообще-то и впрямь мэтр Дашснок — один из первых, а может, и самый первый, кто использовал магний для ночного фотографирования. Когда хочешь быть новатором, а культуры не хватает, всегда возможны неожиданности…

— Вот именно!

Уинстон несомненно начал мне верить. Тем более что научное объяснение, очевидно, показалось ему убедительней оккультного. В 1900 году в науку верили все.

— Но все же, милый Джон, когда ты вышел от мэтра Дашснока, ты не был невидимкой.

— Наверное, это то, что называется замедленным действием.

— Г-м… может быть. Пожалуй. К тому же в кладовой слуги наверняка перетаскивали с места на место не все мешки с зерном…

— Конечно!

Уинни хлопнул себя по лбу…

— Я кое-что вспомнил, Джон. Представь, однажды мэтр Дашснок случайно сфотографировал свою собаку. И она потом пропала на целые сутки. Он тогда очень беспокоился.

— Ух ты!

— Это неоспоримый факт, Джон. Приходится его признать.

— А вы не думаете, что собака просто испугалась вспышки?

— Нет, нет! Это было действие магния! Теперь я готов спорить на что угодно! А в общем, нам на редкость повезло. Еще немного… Но твои нелепые промахи обернулись даже к нашей выгоде, поскольку тебя не поймали. Отныне у моего отца и Джеймса есть все основания верить, что никакой бродяжка во плоти и крови не нашел пристанища в Малвеноре и, если только ты не наделаешь теперь каких-нибудь глупостей, мы можем наслаждаться неожиданным спокойствием… Но я должен признаться, ты меня напугал! Пока продолжался этот бесконечный, тщательный обыск, с меня семь потов сошло… Я, наверное, похудел на два-три фунта. Ну да ладно… Объясни мне только, чего ради ты запер в буфетной таксу, заменив ею индюшачью ножку? Мне бы очень хотелось знать. После всех моих наставлений и твоих обещаний что на тебя нашло?

Чтобы понять, почему я совершил эту маленькую кражу, которой я, впрочем, немного стыдился, надо было знать, что такое голод, настоящий голод, а не тот, от которого страдал благородный Уинстон. Я не мог решиться признаться ему в своем некрасивом поступке. Но так как трудно было говорить о собаке, обойдя молчанием кость, я решил просто разыграть совершенную невинность.

— О чем это вы? Вы хотите меня уверить, будто я заменил в буфетной какую-то кость на собаку?

Уинстон так и подскочил.

—

Что? Это не ты?

— С какой стати я стал бы это делать? Объясните мне, пожалуйста.

— Это я прошу тебя мне объяснить!

— Если вы в свои четырнадцать лет не находите разумного объяснения, откуда же знать мне, в мои двенадцать?

Уинстон был сражен. Бильбоке, которое он по рассеянности продолжал вертеть в руках, вдруг, как видно, показалось ему тяжелым, и он положил его обратно в шкатулку.

— То, что ты мне сейчас сказал, Джон, — наконец пробормотал Уинни, — очень… очень серьезно.

Сначала я удивился словам Уинстона, но потом понял, что они означают, и мне стало немного смешно, хотя я и не подал виду.

— Если это был не ты, Джон, ты догадываешься… кто это был?

— Нет.

— Догадываешься! Ты просто боишься сказать. Я не только не улыбнулся, но состроил испуганную гримасу и выдохнул:

— Это… это… негодник Артур!

— Выходит, что так…

— Но вы же не верите в призраков, Уинстон?

— Как сказал Гамлет, «есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам». Да и в самом деле, почему старые легенды про нашего Артура не могут быть правдивыми?

— Вы меня пугаете, Уинни!

— Между нами говоря, мне даже недавно почудилось, будто на чердаке… Артур говорил со мной…

— Что?

— Да! Сначала я почти убедил себя, что у меня просто слуховая галлюцинация. Но после того, что ты мне рассказал, мои сомнения рассеялись.

— Вы вправду пугаете меня, Уинни.

Уинстон вспомнил, что он старше меня, и взял себя в руки.

— Не стоит впадать в панику. Артур еще никому не причинил вреда. Это семейный призрак. Конечно, он любит пошутить… Но ведь его убили в том возрасте, когда дети охотно проказничают.

— И ведь он как раз играл в бильбоке!

— Вот именно. К тому же мертвецы всегда играют с костями, пусть даже это индюшачья кость.

— Привычка… Вы меня немного успокоили, Уинни. Вот что значит быть взрослым!

Уинстон важно выпятил грудь и вдруг проявил трогательную заботливость обо мне:

— А успел ли ты вчера поужинать во всей этой суматохе?

— Увы, нет, Уинни! Но сейчас не время. Я и так удивляюсь, как вам удалось подняться ко мне, не попавшись на глаза миссис Биггот…

— Все очень просто; охота за призраком вынудила нас обойтись на обед без горячего блюда, точно так же как и вчера, когда нам после окончания экскурсий подавали холодный ужин. А значит, ели мы наспех и посуды было немного. В кухне еще по крайней мере целый час никого не будет. Я вообще ничем не занят, мэтр Дашснок предоставил мне полную свободу: он трудится над отпечатками своей исторической фотографии — хочет разослать их своим коллегам, в газеты… и не знаю уж куда. Он вообще находится в совершенном трансе… Так что, если хочешь, путь в кладовую открыт. Я и сам не прочь немного подкрепиться…