Профессия – призрак
Шрифт:
Как только шторка диафрагмы открывается, магний вспыхивает от электрической искры (ток поступает через систему батареек) и, сгорая в кислороде, дает короткий и яркий свет — если угодно, вспышку. В принципе, такого освещения вполне достаточно, чтобы сфотографировать любую эктоплазму, которая пожелает позировать. Вот уже несколько лет мэтр Дашснок проверяет на ночь свои батарейки и ложится спать в надежде, которая никогда не оправдывается. Единственное, о чем я прошу тебя, Джон, это чтобы ты дал себя сфотографировать! Большого труда это не составит и будет лучшим способом по-джентльменски отблагодарить меня за щедрое гостеприимство, какое я тебе оказываю.
Я молчал, как мышь, пойманная в мышеловку.
А Уинстон продолжал
— Представляешь, как будет счастлив мэтр Дашснок, наконец-то вознагражденный за свое героическое терпение и публично восторжествовавший над скептиками и насмешниками. А главное, представь, как буду счастлив я: тут уж никто и не вспомнит о латинских сочинениях!..
— А вы уверены, Уинни, что нет никакого риска? — спросил я со вздохом.
— Какой риск? Я сам провожу тебя со свечой до двери мэтра Дашснока, поскольку эктоплазме не подобает являться со свечой в руке. И я прикрою твое отступление… Как только ты удерешь и скроешься в кладовой, чтобы подкрепиться, я брошусь в ночной рубашке в комнату к мэтру Дашсноку, весь дрожа прижмусь к нему и слабым голосом сообщу, что, выйдя из турецкой уборной, наткнулся в коридоре на зеленоватую эктоплазму Артура. Мой перепуганный вид произведет на мэтра Дашснока тем большее впечатление, что до сих пор я никогда не верил в призраков. Поэтому он в первую очередь займется мной, а не тобой — ему будет стыдно, что он меня напрасно подозревал, и он возрадуется, что я не имею ничего общего с призраком Свордфишей. А ты, когда будешь отступать, пожалуйста, не забудь испустить несколько классических стонов и уханий, чтобы они окончательно подтвердили мою неоспоримую невиновность. Так какой же, по-твоему, тут может быть риск?
— А все-таки, Уинни, мне немного страшно…
— Тебе нечего бояться мэтра Дашснока, потому что он верит в призраков, и тебе нечего бояться призраков, потому что призрак — ТЫ САМ!
— Правда, я и забыл…
— Как ты еще молод! Впрочем, я и сам был таким два года назад…
И, схватив меня за руку, Уинстон потащил меня за собой.
К моему удивлению, он сначала привел меня наверх, в комнату, где так трагически простился с жизнью Артур. Там Уинстон схватил бильбоке и самым непринужденным образом вручил его мне, хотя я инстинктивно отшатнулся…
— Отец купил это бильбоке за три гинеи на барахолке в Абердине [30] , чтобы придать правдоподобия воскресным экскурсиям, которые очень поблекли оттого, что вся ценная обстановка была распродана. А подлинное бильбоке сгорело во время пожара в 1635 году. Очень важно, Джон, чтобы на фотографии у тебя была в руках эта игрушка — она подтвердит твою подлинность. Но только не забудь принести ее обратно! Ведь это гвоздь экскурсионной программы!
Спускаясь по лестнице с бильбоке в руках, я спросил у Уинстона, почему лорд Сесил так дорожит этими экскурсиями. Уинстон ответил мне печально и с некоторым смущением:
30
[30] Абердин (или Эбердин) —город и порт в северо-восточной части Шотландии.
— Знай же, мой маленький Джон, что, открывая для публичных посещений такой замок, как Малвенор, прославленный в истории Шотландии, мы получаем право на субсидию, которая позволяет нам кое-как ремонтировать крышу. А на деньги, получаемые за вход, мы содержим прислугу. Отца уязвляет такое положение, но что делать? Нужда свой закон пишет.
На самом пороге моего убежища, башни, ставшей для меня и спальней и столовой, я вдруг пошел на попятную…
— Нет, честное слово, не могу! Дорогой Уинни, потребуйте от меня чего-нибудь другого! Чего угодно, но только не этого! Да разве же привидения позволяют, чтобы их фотографировали?
— Кто-нибудь всегда
Большое испытание ради маленькой фотографии
Несмотря на вновь обретенную решимость, у подножия идущей от кордегардии величественной лестницы меня охватила минутная слабость. Второй, еще более сильный, ее приступ я ощутил, проходя по кабинету естественной истории, где птицы замерли в своем полете, млекопитающие застыли на бегу, где изогнулись ящерицы, свернулись в колбах змеи и на булавках распростерли крылышки распятые бабочки… А вдруг по мановению фотографа все эти твари оживут и бросятся за мной омерзительной стаей?
Наконец, с помощью Уинстона, который то подталкивал меня, то тянул за руку, я добрался до двери мэтра Дашснока.
— Должен тебя предупредить, — зашептал тут Уинстон, — что сон у мэтра Дашснока очень крепкий, а это, конечно, серьезная помеха для охотника за призраками. Вот почему полгода назад он обзавелся собачонкой, таксой, которую зовут Юпитер. Эта такса спит под кроватью хозяина и будит его яростным лаем, как только ей почудится что-нибудь подозрительное. Таким образом мэтр Дашснок уже дважды делал снимки при вспышке магния: в первый раз на фотографии получился сквозняк, во второй раз — сам лающий Юпитер. Но ты не бойся — это не собака, это будильник.
— А этот Юпитер, он и вправду маленький? — прошептал я.
— Да это же написано на двери!
Уинстон поднял свечу и осветил мраморную дощечку, на которой читалась старинная надпись:
Пришлось мне признаться, что я не знаю латыни, и тогда Уинстон по доброте душевной перевел:
— Это означает: «Берегись любимого песика» или «Берегись любимой собачонки»! Мэтр Дашснок никак не может решить, как правильнее — «собачонка» или «песик». Он купил эту мраморную дощечку в Помпеях, когда был наставником детей лорда Билвизи, купил за кусок хлеба, так что я сомневаюсь насчет ее подлинности. Но зато доподлинно знаю, что «любимая собачонка» или «любимый песик» и в самом деле крошечный.
Поднеся свечу к моему лицу, Уинстон окинул меня критическим взглядом…
— Надо подкрепить твой дух, как когда-то подкрепляли свой солдаты Веллингтона перед битвой при Ватерлоо [31] , где, кстати, лил проливной дождь, что явствует из самого названия этого места. Подкрепляющее имеется в погребе у капитана Мэллори…
Винтовая лестница спускалась вниз в сырой сводчатый подвал — неожиданная встреча с Уинстоном помешала мне добраться до него раньше. Здесь стояли бочонки с пивом для повседневного употребления; в ящиках с перегородками, отдыхая после долгого странствия, лежали на боку многочисленные винные бутылки, а еще тут были ящики с ликерами, виски и марочным пивом.
31
[31] Ватерлоо —в этом бельгийском местечке южнее Брюсселя 18 июня 1815 г. англо-голландские войска герцога А. Веллингтона и прусские войска Г. Л. Блюхера разгромили армию Наполеона I, самовольно вернувшегося с острова Эльба, куда он был изгнан, и теперь вынужденного вторично отречься от престола.
— Виски — это для призраков-стариканов, — со смехом успокоил меня Уинстон. — Но в этой коробке есть кое-что более для тебя подходящее…
И он извлек из коробки, уже вскрытой, маленькую бутылочку.
— Эту жидкость мы можем потреблять без страха: Джеймс отдает ей должное — на это миссис Биггот закрывает глаза. Кстати, эта жидкость полезна для здоровья. Видишь, на этикетке написано: «Гиннесс — это то, что вам нужно!» Так что спорить не о чем!
Я выдул прямо из горлышка первую бутылку «Гиннесса» — она показалась мне горькой. Вторая понравилась больше…