Профессиональное убийство
Шрифт:
— Одной паре с утонченными замыслами. Иногда это столовая, порой художественный салон — но обычно одно из тех бестолковых предприятий, где бухгалтерские книги вечно не в порядке и убытки следуют за убытками.
— Откуда эта пара взяла их?
— Явился какой-то человек, сказал, что только что вернулся из Китая, предложил им слоников из кости, браслеты и ожерелья, вышитые скатерти. В общем, базарный хлам, и среди него браслеты. Они, заявил этот человек, самые ценные в его коллекции. Молодые люди сказали мне — браслеты
Он запрокинул голову и презрительно захохотал.
— Надо же, — произнес я, надеясь выразить тоном, что до начала этого дела он сам счел бы сорок фунтов за эти браслеты непомерной ценой. — Как, должно быть, Рэнделл ненавидит нас. Сорок фунтов!
— Свою жизнь я ценю дороже.
Крук покачал браслеты на своей огромной ладони и свистнул.
— Почему они сразу же не пришли к нам? — спросил я. — Эта парочка, владеющая лавкой китайских товаров? Или они настолько утонченные, что не читают газет?
— Ограниченные люди. — Крук беспечно махнул рукой. — Им было невдомек, владельцами чего они стали. Какой-нибудь покупатель увидел браслеты и сказал: «А это не те самые, которые ищут по всей стране?» Тут они переглянулись и подумали, что, может, да.
— Ты получил описание внешности человека, который представился вернувшимся из Китая?
— Довольно высокий, с черными усами и забинтованным безымянным пальцем на правой руке. Мало данных. А в чем дело?
Я сел; рана заживала хорошо, да и в ту минуту мне было не до таких мелочей.
— Черные усы? Любопытно, — произнес я.
— Если это все, чем ты располагаешь, — насмешливо сказал Крук. — Черные усы стоят дешево. Их можно купить за четыре с половиной пенса.
— Вот-вот. Больше ничто не привлекло твоего внимания? Тогда слушай. У этого человека был забинтован безымянный палец правой руки. Человек, купивший браслеты на Рочестер-роу, не снимал с правой руки перчатку. Почему? Чтобы скрыть какой-то изъян. И что? У кого нет верхней фаланги на этом пальце среди тех, кто может быть причастен к убийству? Что скажешь о коллекционерах, которых ты упоминал несколько дней назад, о людях без совести?
Крук с трудом распрямился и проговорил:
— Грэм?
— Кто же еще? Когда я мысленно перебирал находившихся в доме, то остановился на нем. Он ужасно боялся, что его обвинят в преступлении. Виновный уверен, что его подозревает весь мир. И он так старательно дистанцировался от Фэнни.
— Подожди! — воскликнул Крук. — Какая же роль у твоей Фэнни? Она сообщница Грэма? Добровольная или нет?
Я уставился на него, открыв рот.
— Невольная, — сказал я через минуту.
— Почему Рубинштейн пригласил этого человека?
— Объяснил, что Грэм напросился.
— Из-за Фэнни?
— Я… не знаю. Нет, вряд
— Грэма легко заподозрить, если держаться версии, что преступление совершили два человека. Он мучительно завидовал Рубинштейну — безумно завидовал. Грэм знал о браслетах?
— Помню, когда я впервые увидел его, он сказал Рубинштейну что-то ехидное по поводу каких-то браслетов — не знаю, имелась ли в виду эта пара.
— То есть о них знали и он, и Фэнни. Знали, где находятся оригиналы.
— Вряд ли Фэнни знала. Она не говорила этого.
— Думаешь, она сказала бы? — усмехнулся Крук.
— Я отказываюсь верить, что она причастна, — заявил я.
— Тогда давай сосредоточимся на Грэме, подумаем, какое дело можно против него создать. Он находился в том доме, мучительно завидовал, напросился на приезд, хотя не считал себя желанным гостем. Грэм соответствует описанию, которое дал торговец с Рочестер-роу покупателю поддельных браслетов. Он помешан на деньгах… Что Грэм делал в тот вечер?
— До ужина? По-моему, пошел писать письма. Он отправил несколько писем. В бридж не играл. Но не могу поручиться за него, потому что меня там не было.
— И потом Грэм очень нервничал. Вероятно, это и есть объяснение. Он был единственным, кто мог знать о Рэнделле и воспользоваться этим. Но все это лишь предположения, а никаких доказательств у нас нет.
— Предоставь это мне, — произнес я. — Я добьюсь признания от Грэма, даже если придется приставить к его голове дуло пистолета.
Глава девятнадцатая
Это луч лучей, солнце солнц,
луна лун, звезда звезд.
Это свет истины.
Позднее Крук вспомнил об этом непродуманном заявлении. Менее, чем через сутки, когда по Лондону прошел слух, что кто-то, предположительно сам Грэм, приставил дуло пистолета к его голове и вышиб мозги на полированный стол и на дешевый, грязный эксминстерский ковер на полу. Я обнаружил труп и поднял тревогу. Дело было так. Я провел бессонную ночь, строя планы, размышлял, как заманить в западню этого человека. Это было в десять двадцать, а Грэм просил меня приехать в одиннадцать. На всякий случай я позвонил ему за десять минут до назначенного часа и сказал, куда еду.
— Это ловушка, — сразу же сказал Крук. — Если он приглашает тебя, значит, почуял опасность. Он уже покушался на твою жизнь, но неудачно. Он в таком отчаянии, что попытается снова. Ехать — это самоубийство.
— Но как вызволить Фэнни из тюремной камеры? Крук, я должен ехать. Я уже говорил тебе, что нужно рисковать.
— Тогда возьми с собой двух человек…
— Не могу. Моя единственная надежда — запутать Грэма, заставить его признаться, вытянуть из него правду. Я засыплю его вопросами…