Профессиональное убийство
Шрифт:
— Он не пытался убить нас обоих, — заметил я.
— Он подождет, выяснит, убил ли тебя. Нет смысла впустую тратить патроны. Это наш рыжий друг в полицейском мундире?
Я лишь пожал плечами.
— Дело осложняется, потому что у этого человека не было бороды. Значит, обычно он чисто выбрит. Жаль. В Лондоне таких полно.
Мы сочувственно улыбнулись друг другу, и тут появился врач. Держался он небрежно, ободряюще.
— Кость не задета, — сообщил он. — Как это случилось? — И пристально поглядел на нас
— Я возился с револьвером, не зная, что он заряжен, — произнес я.
Врач положил руку мне на здоровое плечо.
— Примите совет опытного человека относительно лжи, — сказал он. — Не совершайте ошибки, считая собеседника глупым. Вы не могли нанести себе такую рану.
— Кертис пытается спасти мою репутацию, — объяснил Паркинсон. — Револьвер его, но возился с ним я. Мы оба не знали, что он заряжен.
— Сумасшедший дом самое место для таких, как вы, — пробурчал врач. — Я знал человека, которого судили за непредумышленное убийство из-за похожего дурачества.
Он собрал свои вещи, велел мне лечь в постель, сказал, что зайдет утром, и ушел.
— Можешь подождать несколько минут? — спросил Паркинсон. — Хочу убедиться, что тот человек исчез.
Вернулся он минуты через две.
— Никаких следов. Я разговаривал с настоящим полицейским. Он здесь уже долго, и сменят его через несколько часов. Этот прятавшийся тип такой же фальшивый, как браслеты, которые получил Британский музей. Давай посмотрим на пулю.
Она прошла через мое плечо и угодила в край мраморной облицовки камина, отчего сильно сплющилась. Это была обычная пуля тридцать второго калибра.
— Не представляю, сколько таких пистолетов в Лондоне, — заметил я. У меня у самого был такой. — Достаточно лишь читать газеты, чтобы понять, сколько людей владеет оружием, явно не для того, чтобы бить пулями мух.
— Иногда для того, чтобы убирать своих врагов. Что ж, если не хочешь участия полиции…
— Как могу я хотеть этого? — воскликнул я. — Они думают: «Перед нами загадка убийства. Мы разрешили ее. Если эти дилетанты попытаются расстроить наше дело, то они заслуживают смерти».
Паркинсон засмеялся:
— Хочешь действовать самостоятельно? Как знаешь, но я надеюсь, что Крук тебя образумит. Лично я категорически против того, чтобы этим преступникам позволяли разгуливать по улицам. Нет, это не альтруизм, а эгоистичный интерес. В конце концов, возможно, я намечен очередной мишенью.
— Убийца скоро потеряет осторожность. Проблема большинства преступников в том, что они считают себя умными.
— Если хочешь утешить себя тем, что моя смерть будет средством отправить негодяя под суд, позволь мне снова напомнить, что я не альтруист. Я был бы гораздо счастливее в открытом море.
— А я нет, черт возьми! Он сам себя выдаст. Тот факт, что он начал раздавать свои сувениры, свидетельствует о многом. Он начинает паниковать
Паркинсон усмехнулся.
— Проявляешь рвение? — спросил он, и я нехотя признался, что да.
— Конец этого дела близок, я уверен в этом, — добавил я. — Да, можешь сказать, что я проявляю рвение.
— То есть не только хочешь видеть Фэнни на свободе, но и стать ее освободителем?
— Да! — воскликнул я. — Ты знаешь не хуже меня, что она будет обо мне невысокого мнения, если я сдамся.
— Ты прав, — кивнул Паркинсон. — Но прислушайся к моему совету: не выходи на улицу после наступления темноты. В следующий раз получишь пулю в голову или нож под лопатку. Человек, которого ждет петля, не будет испытывать угрызений совести из-за еще одного трупа. Я поговорю с полицейским, с настоящим, — добавил он, подходя к двери. — Скажу, что мы несколько минут назад слышали у окна подозрительные звуки — наверное, на том стволе был глушитель, иначе шума было бы гораздо больше, — и попрошу поддержки. Утром позвоню, проверю, жив ли ты.
Четыре дня я был hors de combat [7] . Отчаянно раздражался из-за того, что нахожусь не у дел, и врач угрожал мне двумя неделями изоляции. Даже завел речь о частной лечебнице, но я попросил его уйти. Подолгу разговаривал по телефону с Круком, его помощники продолжали заниматься делом, и под вечер четвертого дня появились новости. Крук сам приехал ко мне, чтобы сообщить их.
— Хочу показать тебе кое-что, — сказал он. — Ты видел их раньше? — И бросил мне на постель исчезнувшие китайские браслеты.
7
Вышедшим из строя (фр.).
Сначала я не поверил своим глазам: подумал, что это первоклассная подделка, но это было не так. Вскоре мы узнали мнение Тестера, он пригласил нескольких экспертов, и все они согласились, что браслеты подлинные.
— Откуда они взялись? — воскликнул я.
— Их принесла женщина по фамилии Харпер. Объяснила, что купила их в лавке китайских товаров возле Бонд-стрит. Я знаю эту лавку. То есть, — он усмехнулся и ткнул пальцами в постель, — знает кое-кто из моих помощников. Много художественных поделок, изредка первоклассные вещи вроде этих.
Крук любовно погладил браслеты. Но не потому, что они для него что-либо значили как произведение искусства, просто он видел в них средство для успешного, может быть, сенсационного завершения расследования.
— Когда она купила их? — спросил я.
— Месяц назад. Разумеется, женщина понятия не имела об их истинной ценности. Красивые нефритовые браслеты, прекрасно подходящие к вечернему платью, которое она только что приобрела.
— А кому принадлежит лавка?