Проект «Юпитер»
Шрифт:
— Здорово сработано! — Риза впился зубами в половинку цыпленка. — Скажите, что я не прав, предполагая, что Марти собрал нас здесь ради того, чтоб выслушать наши мудрые советы?
— Он обязательно спросит у вас совета, — заверила его Амелия. — Меня он все время спрашивает, — она страдальчески закатила глаза.
Риза обмакнул куриную ножку в халапенос.
— Но главное, ради чего он нас сюда заманил, — чтобы прикрыть свои тылы, правда ведь?
— И для того, чтобы вас защитить, — добавил я. — Насколько нам известно, за Марти пока никто не охотится.
— Они убили Питера, — тихо проговорила Амелия.
Риза ошарашенно посмотрел на нее и резко покачал головой.
— Того парня, с которым ты работала. И кто это сделал?
— Человек, который пришел за мной, сказал, что он из отдела технологического обеспечения армии, — Амелия покачала головой. — Он сказал правду и при этом солгал.
— Шпион, что ли?
— Хуже! — сказал я и просветил Ризу насчет секты «Молота Господня».
— Так почему вы просто не опубликуете это? — спросил Риза. — Вы же и не собирались держать это открытие в тайне?
— Мы так и сделаем, — пообещал я. — Но только чуть позже. И чем позже, тем лучше. В идеале этого нельзя делать, пока мы не обратим всех до единого механиков. Не только в Портобелло, везде, где они есть.
— На это уйдет примерно полтора месяца, — сказала Амелия. — И то только если все пойдет по плану. Можно себе представить, насколько это маловероятно.
— Вам даже этого не сделать! — заявил Риза. — Ведь все эти люди умеют читать мысли, так? Готов поспорить на свой месячный алкогольный рацион, что эта затея провалится, как только вы начнете обрабатывать первую же боевую группу.
— Не надо спорить, — сказал я. — Тем более что твой месячный алкогольный рацион мне совершенно ни к чему. Единственный наш шанс — использовать эффект неожиданности и все время опережать на шаг наших противников. Мы постараемся заранее приготовиться к провалу, если таковой случится.
Рядом с нами присел какой-то незнакомый мужчина. Я не сразу сообразил, что это же Рэй, вернее, чуть больше половины прежнего Рэя — то, что осталось от него после косметической хирургии.
— Я подключался с Марти, — Рэй рассмеялся. — Господи, что за сумасбродная затея! Подумать только — пройдет пара недель, и все превратятся в сумасшедших.
— Некоторые рождаются сумасшедшими, — возразила Амелия. — А некоторые становятся. Мы же хотим избавить людей от безумия.
— Уверен, все это нам даром не пройдет, — буркнул Рэй и принялся за морковный салат. У него на тарелке были только сырые овощи. — И это правильно, по-моему Один человек уже погиб, и сколько еще из нас могут погибнуть? И все это ради сомнительной задачи усовершенствовать человеческую природу.
— Если ты не хочешь в это ввязываться, то лучше уйти прямо сейчас, — предложил я.
Рэй отставил тарелку и налил себе немного вина.
— Не выйдет. Я работал над имплантатами столько же, сколько Марти. Мы с ним носимся с этой идеей с тех пор, когда вы, ребята, даже за девчонками еще не бегали, — он бросил взгляд на Амелию, улыбнулся
Марти выручил его, постучав ложечкой о стакан с водой.
— Сейчас в этой комнате собрались вместе люди с огромным практическим опытом и огромными знаниями Такое бывает чрезвычайно редко. Я полагаю, сейчас, в первую нашу встречу, будет правильнее всего ограничиться расписанием графика работы и разбором прочей информации — того, что люди с имплантатами знают во всех подробностях, а остальные — лишь отдельными частями.
— Давайте начнем с конца, — предложил Рэй. — Мы собираемся завоевать мир. А что перед этим?
Марти вздернул подбородок.
— Перед этим будет Первое Сентября.
— День трудящихся?
— А также день Вооруженных Сил. Единственный день в году, когда тысячи боевых машин будут мирно маршировать на параде по улицам Вашингтона. Невооруженные.
— И один из тех редких дней, когда в Вашингтоне соберется большинство политических деятелей. И при мерно в одном месте — на параде.
— И еще очень многое случится раньше, а как раз перед этим мы попадем на первые полосы всех газет Мы подарим прессе настоящую сенсацию.
— За две недели до парада мы закончим гуманизацию целого лагеря военнопленных, расположенного возле Панама-Сити. Это будет истинное чудо — все эти озлобленные, неуправляемые, враждебно настроенные пленные партизаны превратятся в покладистых, готовых к сотрудничеству людей, которые с радостью воспользуются новообретенной внутренней гармонией для прекращения войны.
— Я понял, к чему ты клонишь, — сказал Риза. — Боюсь, этот номер не пройдет.
— Хорошо, так к чему я, по-твоему, клоню? — спросил Марти.
— Все будут в восторге от того, что злобные нгуми вдруг превратились в мирных ангелочков, и тут ты делаешь магический пасс руками и — оп-ля! — сообщаешь, что проделал точно такую же штуку с нашими собственными солдатами! Таким образом, Вашингтон оказывается у нас в руках.
— Ты угадал, но не совсем, — Марти завернул в тортиллу странную смесь из фасоли, тертого сыра и оливок. — К тому времени, когда все об этом узнают, дела должны обстоять примерно так: «Таким образом, мы захватили Конгресс и Пентагон. Не вздумайте становиться нам поперек дороги, пока мы не закончим то, что начали!» — и Марти куснул свою фаршированную тортиллу, не обращая никакого внимания на Ризу.
— На все это нам отпущено всего шесть недель, — заметил Риза.
— Шесть недель, до отказа заполненных событиями, — сказала Амелия. — Как раз перед тем, как уехать из Техаса, я отправила расчеты, касающиеся катастрофического окончания проекта «Юпитер», примерно пятидесяти ученым — всем физикам и астрономам, которые значились в моей телефонной книге.
— Очень мило, — проворчал Эшер. — А мне ты ничего не прислала, потому что я в твоей телефонной книге значился не как физик, а как математик или просто как старый знакомый. Но тогда хоть кто-нибудь из твоих коллег наверняка уже упомянул бы об этом. Давно это было?