Проект «Юпитер»
Шрифт:
Я купил небольшую тарелочку такой рыбы — гольян, подсушенный на солнце и залитый маринадом. Его подавали с лимоном и холодным чили. Эта покупка определенно относила меня к категории туристов — даже если бы я не был чернокожим и не одевался, как американец.
Я подсчитал оставшиеся песо и стал присматривать подарок для Амелии. Я уже подарил ей украшение — из-за которого мы угодили в эти неприятности. А местные национальные одежды она надевать не станет.
В голове зашевелились предательские практичные мысли — подождать с подарками до тех пор, пока операция не закончится. Но я решил, что, как бы то ни было, купить
В букинистической лавке обнаружилось две полки книг на английском, в основном романы. Амелии, наверное, понравилось бы что-нибудь из этого, но тут мне вдруг пришло в голову, что если я узнаю название — значит, книга довольно известная, и у Амелии она уже есть, или, по крайней мере, она ее уже читала.
Примерно с час я выбирал книжки, прочитывая первые несколько страниц каждой из тех, которая казалась мне незнакомой. В конце концов я решил остановиться на «Долгом прощании» Раймонда Чандлера — она читалась легко, а кроме того, была в отличном кожаном переплете с тиснеными литерами «Клуб полуночных мистерий».
Я присел у фонтана и немного прочитал. Книга оказалась очень увлекательной — чтение походило на путешествие во времени, и не только из-за описываемых событий, но и из-за стиля написания романа, и даже из-за внешнего вида самой книги — тяжелые пожелтевшие бумажные страницы, приятная на ощупь, тонко пахнущая кожа переплета… Животное, из которого она сделана, умерло более сотни лет назад — если, конечно, эта кожа натуральная.
Сидеть на холодных мраморных ступеньках было не очень-то удобно — у меня онемели ноги, — так что я встал и решил еще немного побродить. На втором подземном этаже располагались более дорогие магазины, но среди них обнаружился и киоск с записями подключений, которые почти ничего не стоили, — это были рекламные ролики транспортных агентств и разных бюро путешествий. Всего за двадцать песо я провел полчаса во Франции.
Впечатление от этого путешествия получилось довольно необычное. Все речевое сопровождение было на скором разговорном испанском, которого я почти не понимал, зато все остальные ощущения были привычными и понятными. Я немного погулял по Монмартру, потом сел на тихоходную баржу и прокатился вниз по реке к Бордо, а под конец устроился в гостинице в Бургони и попробовал роскошные местные сыры и превосходные вина. Когда виртуальное путешествие закончилось, я понял, что снова проголодался.
Естественно, напротив киоска с записями оказался французский ресторанчик, но я не стал даже заходить и смотреть в меню — цены там наверняка были мне не по карману. Вместо этого я вернулся обратно на верхний этаж, нашел местечко с множеством маленьких столиков и не слишком громкой музыкой и взял себе тарелку разнообразных «такитос». Покончив с едой, я снова принялся за чтение, под кружку пива и чашечку кофе.
Когда я дочитал книгу, было только восемь вечера — еще два часа до срока, когда можно будет что-то узнать про Амелию. Мне не хотелось
Вместо этого я побродил немного по близлежащим жилым кварталам. Несмотря на то что район, судя по всему, был захудалый и не очень-то благополучный в криминальном отношении, я чувствовал себя довольно Уверенно — помня о верном выкидном ноже.
В киоске возле клиники я купил букетик цветов — за полцены, потому что бутоны были закрыты, — и направился в приемный покой ожидать известий. Там я встретил Марти — он работал, подключившись к портативному компьютерному терминалу. Когда я вошел, Марти взглянул на меня, что-то произнес в микрофон и отключился.
— С ней как будто все в порядке, — сказал Марти. — Все даже лучше, чем я ожидал. Конечно, пока она полностью не придет в себя, ничего нельзя сказать наверняка, но энцефалограмма выглядит довольно неплохо, нормально для нее.
В голосе Марти сквозила скрытая тревога. Я положил цветы и книгу на низенький пластиковый столик, заваленный всякими журналами.
— И скоро она придет в себя?
Марти посмотрел на часы.
— Примерно через полчаса. К двенадцати.
— Доктор здесь?
— Спенсер? Нет, он пошел домой сразу после операции. Но я взял его номер — на случай, если… Просто на всякий случай.
Я сел рядом с Марти и пристально посмотрел ему в глаза.
— Марти, что ты от меня скрываешь?
— А что ты хотел бы знать? — Марти был как будто спокоен и уверен в себе, но все же что-то тревожное слышалось в его голосе. — Хочешь просмотреть запись операции? Уверяю, тебя стошнит от этого зрелища.
— Я только хочу знать — чего ты мне не договариваешь?
Марти пожал плечами и отвел взгляд.
— Даже не знаю… Начнем с самого главного — она не умрет. И будет ходить и разговаривать. Но будет ли она той женщиной, которую ты любил? Не знаю. По одной только энцефалограмме нельзя определить, сможет ли она считать, не говоря уже об алгебре и высшей математике или чем там вы еще занимаетесь у себя на работе.
— Господи!..
— Но послушай, Джулиан! Еще вчера она была на волосок от смерти. Если бы ей было чуть-чуть хуже, тебе позвонили бы только для того, чтобы спросить разрешения отключить искусственное дыхание.
Я кивнул. Медсестра в приемнике объясняла мне то же самое.
— Она может даже не узнать меня…
— И может остаться той же самой женщиной, что была.
— Только с дыркой в черепе — и все из-за меня.
— Послушай, никакой дырки в черепе не будет — только недействующий имплантат. Мы оставили имплантат на месте после того, как отсоединили нервные контакты — чтобы свести к минимуму механические повреждения окружающих мозговых тканей.
— Все равно этот имплантат не живой… И мы не сможем…