Проект «Юпитер»
Шрифт:
— Собака, — сказала Канди, и мы мгновенно замерли. С того места, где я стоял — чуть позади Канди, — саму собаку мне видно не было, но посредством сенсоров Канди я ощущал запах собачьей шерсти и дыхания и видел яркое пятно в инфракрасных лучах. Собака вскочила и собралась было зарычать, но низкий звук, поднимавшийся в ее горле, так и не вырвался наружу — его оборвал тихий шлепок стрелки с транквилизатором, вонзившейся в кожу. Доза была рассчитана на человека. Надеюсь, собака от нее не помрет.
Позади собаки виднелась аккуратная, ухоженная лужайка за домом сеньоры Мадеро. В окне на кухне горел свет — надо же, как не повезло! Когда мы высаживались, в доме было темно.
Через закрытые окна мы с Канди
«Кого-то ожидают», — подумала Канди.
«Пошли!» — мысленно сказал я. В четыре шага Канди оказалась у окна кухни, а я — у задней двери. Она одной рукой высадила окно, а второй дважды выпустила транквилизирующие стрелки. Я сорвал дверь с петель и вступил в коридор — навстречу шквалу ружейного огня.
Двое с армейскими винтовками. Я усыпил их и пошел на кухню. Сигнальная сирена успела прореветь три раза, прежде чем я отыскал выключатель и вырвал его из стены.
Застучали ботинки — вниз по лестнице бежало двое или трое людей. «Газ, рвотный», — мысленно сказал я Канди и бросил в холл пару газовых гранат. Применять рвотный газ было немного рискованно, поскольку женщина, которую мы должны были захватить, лежала без сознания — мы не должны были допустить, чтобы она захлебнулась. Но как бы то ни было действовать надо было быстро.
На кухонном столе растянулись двое людей. Я заметил на стене силовой щит и расстрелял его — весь дом погрузился в темноту. Конечно, для нас с Канди ничего не изменилось — мы все так же прекрасно видели две ярко-красные фигуры в темно-красной комнате.
Я подхватил Мадеро и ее товарища и направился обратно в холл. Но за булькающими звуками рвоты пленников я вдруг услышал металлический лязг и сухой щелчок — кто-то вставил в автомат новый магазин и снял оружие с предохранителя. Я передал Канди картинку, она всунула руку в окно и обрушила на копошащихся в темноте повстанцев половину стены. Крыша перекосилась и с громким треском рухнула внутрь дома, но к тому времени я вместе со своей ношей был уже на заднем дворике. Я бросил мужчину там и взял Мадеро обеими руками, как ребенка.
— Подождем остальных, — сказал я вслух — что было совсем излишним. Мы уже слышали, как жители городка бегут по дорожке к дому Мадеро. Но наши ребята бегали быстрее.
Десять черных гигантов выскочили из лесу позади нас. «Дым туда, туда и туда! — Я мысленно отдавал распоряжения. — Включить фонари!» Вокруг нас с Канди поднялась клубящаяся стена белого дыма, которая в свете наших прожекторов сделалась полностью непрозрачной. Я повернулся спиной к дымовой завесе, загораживая собой Мадеро — подбегавшие поселяне начали беспорядочно стрелять из винтовок и лазерных пистолетов. «Всем бросить газовые фанаты и рассредоточиться!» — тотчас же взорвались одиннадцать емкостей с рвотным газом. Я уже скользнул в лес, под прикрытие деревьев, и быстро побежал к условленному месту. Пули свистели над головой и сбивали надо мной ветки, не причиняя никакого вреда. На бегу я проверил у Мадеро пульс и убедился, что она дышит нормально. Потом пощупал ее затылок, то место, куда попала стрелка с транквилизатором. Стрелка уже выпала, и ранка даже перестала кровоточить. «Бумагу оставила?»
Канди мысленно ответила: «Конечно. Она на столе, где-то там, под обломками крыши». У нас был предположительно законный ордер на арест сеньоры Мадеро. Ордер и еще сотня песо, на которые можно было бы купить чашечку кофе — если после всего, что ушло на экспорт, в этой стране осталось кофе хотя бы на одну чашечку.
Выбравшись из леса, я
Если бы надо было забрать только наших солдатиков, вертолет подхватил бы нас, не снижая скорости — мы подняли бы руки и в нужный момент уцепились за специальные скобы на его брюхе. Но на этот раз все было не так просто: для того, чтобы погрузить живого человека, вертолет должен был приземлиться по-настоящему. Вот почему с грузовым вертолетом прилетели еще два летуна — группа прикрытия.
Я взбежал на вершину холма и дал свои позывные. С вертолета сразу же ответили. Остальные ребята из группы бежали вверх по склону холма, петляя между деревьями. Мне только сейчас пришло в голову, что надо было вызывать два вертолета — один для меня с Мадеро, а второй — для того, чтобы забрать остальных одиннадцать солдатиков обычным скоростным манером. Нам опасно было собираться всем вместе и стоять на открытом пространстве хоть какое-то время, тем более что шум винтов вертолета наверняка привлек внимание местных.
Как будто в ответ на мои опасения в пятидесяти метрах от меня разорвался снаряд — оранжевая вспышка и приглушенный грохот. Я связался с механиком летуна и уловил, что она как раз о чем-то спорит с командованием. Кому-то хотелось, чтобы мы бросили Мадеро и улетели обычным способом. Когда летуны показались из-за горизонта, взорвался еще один снаряд — уже гораздо ближе, примерно в десяти метрах от меня. Мы получили несколько видоизмененный приказ: всем выстроиться в линию, как для обычного зацепа, а пилот проведет вертолет на самой малой допустимой скорости.
Мы выстроились в линию и подняли вверх левые руки. Я как раз задумался, может, я держу Мадеро слишком крепко или слишком слабо? Я решил, что сжимаю ее слишком крепко, большинство ребят со мной согласились — хотя, возможно, мы и ошибались.
Мы ухватились за скобы, и вертолет рванул вверх — нас тряхнуло от перегрузки в пятнадцать или двадцать g. Солдатикам, естественно, ничего от этого не сделалось, а у нашей пленницы, как мы потом узнали, сломалось четыре ребра. Мадеро пришла в себя и пронзительно вскрикнула, а тут как раз разорвалось еще два снаряда, так близко, что в вертолете появились новые дыры. Солдатики Клода и Карин тоже получили повреждения. Мадеро шрапнелью не задело, но она вдруг обнаружила, что висит в нескольких десятках метров над землей и быстро поднимается вверх. Женщина завизжала и принялась яростно колотить по моему солдатику кулаками и извиваться всем телом, пытаясь вырваться. Мне ничего не оставалось, кроме как обхватить ее покрепче, но я держал ее как раз под грудью и боялся придавить слишком сильно.
Внезапно женщина перестала биться и обмякла — потеряла сознание или умерла. Руки у меня были заняты, так что я не мог проверить ее пульс и посмотреть, дышит ли она. Поэтому я сделал единственное, что мне оставалось, — постарался ее не выронить.
Через несколько минут мы опустились на голый, без деревьев, холм, и я убедился, что женщина все еще дышит. Я занес ее в салон вертолета и положил на носилки, укрепленные у стены. Координатор спросила, нет ли там у нас каких-нибудь наручников — сперва я подумал, что это шутка, но мне объяснили, что эта Мадеро — убежденная мятежница, настоящая фанатичка. Если она придет в себя и обнаружит, что летит куда-то во вражеском вертолете, то непременно попытается либо выпрыгнуть, либо еще что-нибудь сотворить с собой.