Проект Ворожея

Чередий Галина Валентиновна

– Во-первых, я способен быстро и качественно эволюционировать, и прошу тебя это все время держать в голове. А во-вторых, я, опять же, не утверждаю, что верю, просто мы должны изучить каждую версию. Может, этот случай с Гудвином вообще никак с маньяком не связан! Мало ли, кого он мог достать с его-то бизнесом.

– Все равно ты удивительный, Антон, – покачала головой Влада, открыто улыбаясь, и стало внезапно так хорошо, будто она как минимум признала меня божественным и всемогущим.

Из дверей появилась мадам поборница нравов, прерывая краткий

момент моего самодовольства. Сопровождал ее долговязый мужчина, в светло-голубом халате и шапочке, выглядящий, на мой взгляд, слишком юно, чтобы быть опытным врачом.

– Вот, товарищ из органов, – важно представила меня ему тетка. – Он по поводу Глазова.

Я еще раз для порядка продемонстрировал удостоверение и просветил так и не представившегося доктора, странно поглядывающего на Владу, что Гудвин – особо важный свидетель по делу. Не думаю, что это заставило бы подойти к процессу лечения как-то более тщательно, но если Владе от этого спокойнее, то мне не трудно.

– Внутричерепное кровотечение мы остановили, но дальше все будет зависеть от того, как хорошо будет рассасываться отек, – проинформировал меня безымянный доктор, и я поманил ближе Гудвиновских громил.

– Это наши работники под прикрытием, – с нарочито серьезным видом тихо сказал я врачу. – Вы должны обеспечить возможность постоянного дежурства одного из них под дверями палаты Глазова. Мы понимаем друг друга?

Парень начал что-то мямлить про то, что не положено и против правил, но мой пристальный взгляд с легкостью переубедил его, и, смирившись, он кивнул.

– И само собой, как только гражданин Глазов придет в сознание, я должен тут же об этом узнать, – сунул я ему в руку визитку, не теряя времени понапрасну, сухо попрощался и, схватив Владу за руку, пошел на выход.

Вот и замечательно. Пусть Гудвина стерегут его же цепные псы, а мне не придется преодолевать кучу бюрократической волокиты, организовывая ему охрану в официальном порядке. И без этого у меня забот хватает, особенно учитывая, что может от этого крысеныша и толку-то никакого не окажется.

На больничной парковке Влада неожиданно остановилась, вырывая у меня свою руку, и стала встревоженно озираться.

– В чем дело? – невольно и сам стал прочесывать взглядом окрестности.

– Не знаю, – растеряно пожала она плечами. – Странное какое-то ощущение.

– На что похоже? – Ничего необычного вокруг я не засек. Приезжали и уезжали машины, люди спешили по своим делам. Никто даже не смотрел в нашу сторону.

– Не могу сказать, – пробормотала девушка. – Возможно, это просто нервы.

– Твоя ключица, как понимаю, в порядке, – констатировала она уже в машине, все еще поглядывая по сторонам настороженно.

– Ага, так и есть. Имел счастье получить сеанс чудесного исцеления от твоего наставника, вкупе с беседой по душам, – небрежно ответил, выруливая с парковки под пристальным взглядом Влады, неизвестно что выискивавшей на моем лице.

– Могу я узнать, что он сказал тебе, или это какая-то тайна?

–

Не-а. Никаких тайн, ибо я молчать не клялся и не собираюсь. Он меня заботливо предупредил, чтобы я сильно губы на длительные отношения с тобой не раскатывал. – Я покосился на девушку, не желая пропустить ее реакцию, но Влада быстро отвернулась к окну, прячась от меня.

– Надеюсь, ты сказал ему, что его беспокойства не обоснованы?

– Нет.

– Почему?

– Потому что это ни черта не его дело, Влада! Ты вправе сама распоряжаться своей судьбой и выбирать, как и с кем тебе жить.

– В самом деле? – Влада повернулась ко мне порывисто, сразу всем телом, будто хотела напугать этой стремительностью. – А если я вдруг выберу быть с тобой?

Зажегся красный, и я, повторяя ее движение, развернулся к Владе и посмотрел прямо в темные ищущие глаза с нервно мерцающими расширенными зрачками.

– А выбери!

– Я серьезно, Антон. – Густые ресницы стали опускаться, но я аккуратно обхватил ее подбородок, настаивая на продолжении нашего визуального контакта.

– Я тоже не шучу. Я готов попытаться. С тобой. Но только если и ты тоже готова.

– Ты только сегодня утром собирался прекратить между нами вообще все, кроме работы.

Все же поражает меня в этой женщине способность говорить обо всем, не вызывая у меня чувства неловкости за собственное поведение. Там, где другая женщина заставила бы меня извиняться, даже нашла бы повод для целой драмы на тему доверия к моим словам, Влада просто хотела знать. Вот поэтому мне так легко говорить с ней честно, а не выискивать вариант ответа, который должен ее устроить.

– Потому что наивно полагал, что мне нечего привнести в твою жизнь, кроме неприятностей и разочарований.

– И что же изменилось? Ты уверен, что это больше не так? – И снова ни малейшей тени сарказма или оттенка неверия. Просто вопрос, нуждающийся в ответе.

– Вовсе нет. Я же, хотелось бы верить, не полный идиот, чтобы пребывать в уверенности, что никогда не стану причиной твоего разочарования. Просто понял, что это не повод полностью отказываться от возможности попытаться… сделать что-то по-настоящему стоящее усилий.

– И что же это?

Ну, давай, Антоха. Внеси полную ясность.

– Ты и я. Вместе. Уж какие есть.

Внутри ничего не дрогнуло в панике от собственных слов, не включилась гребаная система оповещения о катастрофе, небо тоже вроде кусками на землю валиться не собиралось.

Сзади просигналили, намекая на то, что давно уже зеленый, и я тронулся.

– Думаешь, правильно… говорить об этом вот так? – задумчиво глядя на дорогу, тихо спросила Влада.

Я понимал, она предполагала, что все сказанное – очередной мой импульс, который быстро себя исчерпает, вот только я знал, что это не так. Импульс – это когда возбуждение, ощущение некоей срочной безотлагательности в душе, смута и беспокойство. А от того, что я хотел между мной и Владой, внутри чувство покоя. Мне от этого хорошо. Комфортно.