Проект "Веспасий"
Шрифт:
— Непременно расскажу своему духовнику…
— Ты вольна в своих поступках, панна. Но батюшка, даже рукоположенный, не то что мы с Генрихом — простые монахи, всего лишь человек. А Бог живёт в вашем сердце. Спроси своё сердце и тем самым спроси Бога.
— Матерь Божья! — женщина всплеснула руками. — Какой же камень вы сняли с моей души!
Далее говорили о вещах более практических. Софья настояла всем вместе ехать в Межицу, там повозке заокеанских братьев дадут достойный ремонт, чтоб экипаж выдержал дорогу до Полоцка и обратно.
— Только чтоб не случилось, как в фильме «Формула
— Верхом соглашусь только на мотоцикл… А София-то какова! Расцвела прямо, когда ты разрешил ей грешить. Приедем к ней в поместье, держите меня трое!
Для усиления искуса Глеб на следующий день отправил сладкоречивого монаха в её возок, а сам шёл рядом с лошадьми, тянущими сломанную телегу. Часа в три после полудня действительно прибыли в поместье, гораздо большее, чем у Заблоцкого. Двухэтажный особняк, возвышающийся в стороне от хозпостроек на невысоком холме у излучины реки, крупным шрифтом сообщал о состоятельности владельцев, круче — только магнатский замок. Почему София сэкономила и не взяла сопровождающих слуг с оружием? Верно, лишний раз пыталась показать самостоятельность.
Изображение из открытого источника https://babiki.ru/blog/zawieruszynski/62966.html
— Задержимся хоть на денёк? — полувопросительно заявил Генрих, выбравшись из экипажа. — Помоемся как люди, в баньку сходим. А то запаршивеем скоро. Умерщвление монашеской плоти — не для меня, майор.
— Убедил. Ночуем. Только завтра утром — в путь.
Боевая задача никуда не делась. Но одновременно произошло врастание в местную жизнь. Привыкли к её мелким радостям. А как иначе?
* * *
Авторское примечание к главе пятой. Баллада «Поход на Франкфурт» поэта XVI века М. Стрыйковского приведена в обработке З. Сосновского. Исполнение этой баллады фолк-рок группой «Стары Ольса» можно услышать и увидеть тут: https://www.youtube.com/watch?v=nqGWhQf9LxU
Глава 6
Выехали на утро, когда София ещё почивала, не выйдя к завтраку. Генрих выглядел истощённым, но весьма довольным.
— И правда — колдунья! Пусть без хвоста, — делился он впечатлениями, подстёгивая лошадей. — Конечно, всяких постельных хитростей нашего времени не знает, зато страсти — вагон. Как набросилась! Жаль, что ты не присоединился, намекала же. Её запала хватило бы и на двоих, и на троих. А, пуританин?
— Да, пуританин. Пришла холопка, натёрла мне спину в баньке мочалом, и это всё. Потому что… Вот представь, возвращаюсь домой в январе
— Ей же не обязательно знать подробности.
— Но я-то знаю.
— А уверен, что благоверная тебя всегда верно ждала? Из Афгана, из Сирии, из Грузии. Короче, отовсюду, куда тебя заносило. Это только у Штирлица жена терпела десятилетиями ради единственной встречи в кафе. И то — кино. Представь, они не виделись лет десять-пятнадцать, бедняжка постарела. Напротив — красавец-мужчина в чёрном мундире СД, вокруг полная Германия молоденьких вдовушек, чьих Гансов наши отцы и деды перемножили на ноль на Восточном фронте. Если бы Штирлиц не трахался периодически с бабами, его моментально взяли бы под колпак: спит с мужиками, с козами или с кем-то ещё? Ради одной только шпионской легенды должен был присовывать. Советская супруга всё понимает… но и она — живой человек, от неутолёнки на стену лезет. Или нет?
— Ты прав в одном: это — всего лишь кино. Штирлиц как идиот расхаживает в чёрной парадке, а не в сером мундире и серой рубашке, как ему положено. Чёрное эффектнее на экране, и плевать, как они одевались в реале. Ещё у них в СС болталась какая-то Барбара, хоть, на самом деле, к СС никто женщин на пушечный выстрел не подпускал. Я уж молчу про холодильник «Саратов» в его квартире и ЗИЛ-130 на дороге у Берлина сорок пятого года, оттого придумано столько анекдотов про Штирлица. Что же касается моей Зины — не знаю и не хочу ничего знать. Поводов для подозрений не возникло. Глубже копать не собираюсь. Как и тебя осуждать. Твоя семья — твои дела.
— Ну, чо, я вне подозрений, — хохотнул Генрих. — У меня же не только нога оторвана. Внизу живота тело осколками посекло. Так что мой дружок служит лишь для мочеиспускания. А здешний — вполне живой. Отпусти мне грех прелюбодеяния, брат во Христе!
— Не богохульствуй. Лучше исповедуйся настоящему батюшке. Здесь. Вернёмся в «Веспасий» — там никак. Режим секретности и на общение с церковниками распространяется.
— Ага. Приду к нему и скажу: отпусти мой грех, отец Онуфрий, ибо сожительствую я с мирянками, кои родились лет на триста раньше моей законной супруги… Он ответит одно: не юродствуй. Быть юродивым, кстати, здесь грехом не считается.
Так, за досужими разговорами, коротали время до обеда, когда их догнал и обогнал конный отряд. Впереди трусил жеребец, везущий явного шляхтича, горделиво держащего голову. Кроме сабли, другого оружия не имел, а вот его холопы держали длинные копья. Несколько запасных лошадей везли тюки, возможно — доспехи господаря.
Кадр из фильма «Огнём и мечом» режиссёра Ежи Гофмана
Двигались они не шибко быстрее телеги «монахов» и пропали из виду не ранее, чем через полчаса.