Проект "Вайнах"
Шрифт:
Все выходило именно так, как и предполагали "волкодавы", идущие по следам похитителей. Заряд не вывозили в Иран. Теперь картина происходящего представлялась совсем в другом ракурсе. Взяв со стола красный маркер, Артур Васильевич подчеркнул строчки текста, касающиеся "Хаммера" и бездействия сил государственной безопасности Ирана. Потом захлопнул папку и нажал кнопку селектора, связывающего его с референтом:
— Виктор Викторович, зайдите ко мне.
В кабинет вошел подтянутый подполковник, исполняющий обязанности "правой руки" генерала больше десяти лет. Референт за это время научился угадывать
— Артур Васильевич, прикажете фельдъегерем отправить депешу генералу Журавлеву? — спросил референт, указав взглядом на папку.
— Да, — кивнул первый заместитель директора Службы внешней разведки. — Времени, подполковник, в обрез, так что поспешите.
Серый угловатый "ГАЗ" с зарешеченными окнами медленно въехал на территорию следственного изолятора. Выпрыгнувший из кабины невысокий коренастый старшина вытер носовым платком вспотевший лоб, водрузил на голову фуражку с золотистой кокардой и, поправив на поясе кобуру с табельным "Макаровым", пошел открывать дверь арестантского кунга.
Наружу выкатился, тяжело отдуваясь, еще один милиционер в бронежилете, с короткоствольным "АКСУ" на плече. Поправив автоматный ремень, конвойный рявкнул в темное чрево автозака:
— Арестованный, на выход.
В проеме кузова появился Игорь Волин. Он на мгновение задержался, обведя глазами глухой тюремный двор, и внезапно сообразил, что это не гарнизонная гауптвахта. Рот офицера искривился в злобной ухмылке. Не произнеся ни звука, он спрыгнул вниз, каблуки сапог мягко погрузились в разогретый за день асфальт.
— Руки за спину. Вперед пошел, — снова прикрикнул конвойный. Заложив руки за спину, сцепив пальцы в замок, подполковник последовал за старшиной. Сержант с автоматом пристроился в хвосте. Идти далеко не пришлось, административный корпус располагался метрах в двадцати.
В тесном помещении канцелярии находился лишь немолодой капитан с узким продолговатым лицом и желтоватой нездоровой кожей, свидетельствующей о желчном характере недовольного жизнью человека.
Приняв из рук старшины папку с документами на Волина, капитан внимательно оглядел выгоревший и латаный-перелатаный камуфляж подполковника, недобро хмыкнул и сквозь зубы процедил:
— Еще один герой Кавказа.
Подполковник никак не отреагировал на этот выпад, продолжая по-прежнему держать руки за спиной. В его пустых глазах не было к тюремщику даже презрения. Эти люди жили в разных измерениях. Один был вольным хищником, дышавшим лесным и горным воздухом, охотился на равных противников; одерживая верх, напитывался жизненной энергией поверженного врага. Другой же был мелким казематным грызуном, мрачные своды, сырой и спертый воздух — это были его владения, а его власть заканчивалась за высокой кирпичной оградой.
— Значит, уже и подполковников стали сажать? — Капитан внимательно изучал бумаги, присланные на арестанта, что-то негромко мурлыча под нос, одновременно комментируя: — Видимо, переизбыток в Министерстве обороны старших офицеров, решили немного разрядить. Ну что же, благое пожелание. Попытаемся помочь коллегам. Пойдет подполковник к сослуживцам, которых РУБОП повязал с пластитом. — Он уж было
Капитан недовольно крякнул, обложил папку и во всю мощь рявкнул:
— Сидоренко, ко мне!
В канцелярию, скрипя новыми ремнями портупеи и поигрывая длинной резиновой палкой, вошел крепыш в зелено-желтом камуфляже.
— Ну? — важно спросил он, поблескивая погоном с широкой "соплей" старшего сержанта.
Капитан пропустил мимо ушей неуставное обращение надзирателя и, указывая на Волина, приказал:
— Арестованного в двадцать вторую камеру.
— Так это же коммерческий одноместный "люкс", — удивился вертухай. Явно намекая на то, что камера на особом счету, куда попадают не совсем простые арестанты.
Но капитан грубо его оборвал:
— А теперь там посидит подполковник.
— Ясно, — недовольно буркнул старший сержант, оценивающим взглядом окидывая нового постояльца СИЗО. Весь внешний вид того говорил — поживиться не удастся. И с тяжелым вздохом произнес: — Ну, пошли, подполковник…
Камера оказалась небольшой, квадратной, похожей на каменный мешок. У стены приютилась узкая койка со стертым матрасом, небольшой стол в дальнем углу, мерно журчала вода в унитазе. Небольшое зарешеченное окно под самым потолком почти не давало света, поэтому даже днем горела лампочка, прикрытая плафоном из металлической сетки.
— Вот это и есть "люкс", — раздался за спиной Волина голос надзирателя. До него уже дошло, что такие льготы новому арестанту положены неспроста, поэтому он благоразумно решил соблюдать дипломатичность. — Располагайтесь, подполковник. Раздача пищи у нас строго по графику.
Игорь ничего не ответил, продолжая монументом стоять в проходе, по-прежнему держа руки за спиной. Только после того, как за надзирателем грохнул дверной замок, он сдвинулся с места. Подойдя к кровати, машинально провел рукой по продавленному матрасу, стащил с ног тяжелые кирзовые сапоги и устало растянулся на арестантском ложе, не забыв помянуть добрым словом начальника батальонной разведки. Ким разыскал в Моздоке Волина, сидящего в отдельном модуле под охраной солдат внутренних войск. Проникнуть к нему для капитана особого труда не составило, и пришел он не с пустыми руками, принес от диверсантов смену белья, разных консервов и пару кирзовых сапог.
— А это еще зачем? — удивился Волин, разглядывая сапоги.
— В твоем положении самая незаменимая вещь, — раскладывая на столе консервы, пояснил Евгений Ким. — Ремень у тебя уже отобрали, а как только привезут в Ростов — еще и шнурки из ботинок заставят вынуть, во избежание суицида. А ходить в берцах без шнурков — позор.
— Боятся, что в петлю полезу, — покачал головой подполковник. Вытянувшись на тюремных нарах, он вспоминал недавний разговор с разведчиком. И только сейчас понял, как прав был Ким насчет обувки. Но все это было не столь важно в данной ситуации. Главное заключалось в другом. — Не дождетесь, — упрямо буркнул Волин, проваливаясь в тяжелый сон.