Проект «Ватикан»
Шрифт:
— Мы приветствуем вас, — сказал кубоид. — Готовы ли вы отправиться в путь?
— Шептун, — пробормотал Теннисон. — Шептун!
Ответа не последовало, да и не нужно было никакого ответа. Совершенно ясно, что уравнение прочитал Шептун, а Шептун находился внутри сознания их обоих, поэтому они оба и поняли смысл!
— Вам нечего бояться и делать ничего не придётся, — сказал кубоид, медленно рисуя значки на передней поверхности. — Вам нужно просто стоять, где стоите. И ничего не делать. Это понятно?
— Понятно, — ответил Шептун, и, когда он произнёс это слово, ответ его
«Наверное, — подумала Джилл, — это для того, чтобы остальные кубоиды могли понять ответ Шептуна».
«Господи, ну и влипли же мы… Как это все нелепо…» — подумал Теннисон и почувствовал, как на него одновременно заворчали и зашикали Джилл и Шептун, упрекая за цинизм и недоверие.
На поверхности розово-красного кубоида начало появляться новое уравнение, но Теннисон успел понять только первые слова перевода Шептуна, как вдруг они оказались… в Раю.
…Они стояли на просторной площади, а вокруг возвышались башни. Торжественная, величавая музыка водопадом струилась вниз с вершин башен, обнимала пришельцев, окутывала мягкой пеленой. Весь мир казался наполненным музыкой. Площадь была вымощена золотом, по крайней мере она была золотого цвета, а башни белые — ослепительно белые. Казалось, из них льётся свет. Во всем было ощущение чистоты и святости, но… что-то было не так.
Теннисон покачал головой. Что-то не так, не то… Они стояли посреди площади, звучала дивная музыка, белые величественные башни высились до небес, но кругом не было ни души. Рядом с ними, выстроившись в рядок, стояли кубоиды, над ними порхал Шептун — маленький, сверкающий шарик из лёгких пылинок, но больше никого не было. Рай, судя по всему, был необитаем.
— Что-то не так, — сказала Джилл, отошла от Теннисона и медленно оглядела площадь. — Правда, что-то не так. Во-первых, тут никого нет.
— Во-вторых, тут нет ни одной двери, — добавил Теннисон. — По крайней мере, таких дверей, к каким мы привыкли, тут нет. Я вижу только дыры. Нечто вроде громадных мышиных нор, только уж больно они высоко. Футов восемь от земли.
— И окон тоже нет, — заметила Джилл.
По площади пробежал лёгкий ветерок, и Теннисон невольно поёжился от его прикосновения.
Он заметил между башнями узкие проходы. Может быть, это улицы? Если это город, похоже, путешественники находились в самом его центре. Теннисон поднял голову, посмотрел на башни и обнаружил, что они ещё выше, чем показалось сначала. Вершин, строго говоря, и видно не было — они терялись в заоблачной дали. Поначалу ему показалось, что строений тут много и каждое из более низких зданий служит опорой, фундаментом для отдельной башни, но теперь стало ясно, что здание всего одно и оно гигантским кольцом окружает площадь. Через равные промежутки по периметру возвышались башни. То, что он принял за узкие улочки между башнями, были скорее всего туннели в монолите здания. Материал, из которого были построены здание и башни, был безукоризненно белым — ни единого пятнышка, но на камень не похож. Скорее он напоминал лёд, изготовленный из самой чистой на свете воды, и в нем не было ни пузырьков
Музыка звучала не переставая. Она была неповторимо прекрасна. Такой музыки не в силах был создать талант человека.
— Не так тут пусто, как кажется, — вдруг сказал Шептун. — На самом деле тут жизнь бьёт ключом.
И словно по команде появилась жизнь. Из одного туннеля показалась огромная голова. Это была голова гигантского червя. Спереди она была плоская, и её украшал массивный костяной гребень. По обе стороны от гребня находились большие фасетчатые глаза, а за ними, повыше, торчали длинные тонкие выросты, наподобие антенн. Червь высоко поднял голову. Теннисон, с трудом преодолевая страх и отвращение, машинально прикинул, что голова находится футах в шести от пола туннеля.
Червь постепенно выползал наружу: за страшной головой тянулось толстое, длинное тело. Когда добрая половина червя уже была снаружи, он приподнялся над землёй и встал на тонкие суставчатые ножки — видимо, проползая по туннелю, он их подогнул. Чудище стало фута на два выше.
Но самое неприятное, что тварь, выползая, все более разворачивалась мордой к тем, кто стоял на площади. Теннисон и Джилл отступили на несколько шагов, а кубоиды не пошевелились — только графики и уравнения забегали на их поверхностях быстрее обычного.
Наконец червь выполз целиком и твёрдо стал на многочисленные ноги. Длиной он был добрых тридцать футов. Постояв немного, он повернулся и пополз за угол, в другой туннель. Казалось, его движение преследует некую цель. Похоже, он не обратил особого внимания на тех, кто стоял на площади.
Передние ноги червя вновь подогнулись, зацепились за край туннеля, и длинное тело постепенно начало втягиваться внутрь. Джилл и Теннисон, затаив дыхание, смотрели, как червь заползал в туннель. Когда он исчез, Теннисон облегчённо вздохнул.
— Давайте походим, посмотрим, — предложил он. — Поглядим, что тут есть.
Нашли они, однако, немного. Узкие улочки оказались действительно туннелями, проложенными через определённые промежутки в едином монолите нижнего здания. Но все они были закрыты. Внутри, примерно футах в тридцати от входа, находились двери голубого цвета. Теннисон и Джилл толкали изо всех сил, но ни одну открыть не удалось.
— Двери герметические, — сказал Теннисон, — я почти уверен. Нужно только толкнуть посильнее, и они должны открыться. Но у нас сил не хватит.
— Но червь же прополз через такую дверь, — возразила Джилл.
— Боюсь, он посильнее нас с тобой, вместе взятых. И потом, не исключено, что эти двери предназначены именно для червей. Только у них, наверное, и хватает силы открывать их.
— Мы можем быть почти уверены, — сказала Джилл, — что это место — не Рай. Но нам нужно вещественное доказательство. Мы не можем просто так вернуться и объявить всем, что это не Рай. Эх, была бы у меня камера!
— Нам нельзя было отягощать себя лишним весом, — сказал Шептун. — Мы же не знали, что обнаружим здесь. Мы неслись сюда со скоростью света.