Проект «Ватикан»
Шрифт:
— Да, именно так, — сказал Теннисон. — А ты откуда знаешь?
Робот покачал головой.
— Не я один, — сообщил он. — Все уже про вас слышали. Тут это дело обычное. Стоит чему-нибудь произойти, и все сразу знают.
— Понятно, — кивнул Теннисон. — А скажи-ка мне, это, случайно, не розы?
— Вы не ошиблись, — ответил робот. — Это цветы с Древней Земли. У нас их тут, как видите, немного, и мы их очень бережём. Они очень редкие. Вы их узнали, — наверное, видели раньше?
— Однажды, — признался Теннисон. — Очень, очень давно.
— Вы, конечно, знаете, — сказал робот, пощёлкивая
— Нет, — признался Теннисон. — Ни разу. Не многие люди там бывали.
— Ясно, — кивнул робот. — Это я просто так спросил.
Он щёлкнул ножницами, срезал один цветок с длинным, ровным стеблем и протянул его Теннисону.
— Примите, сэр, от меня на память этот кусочек Древней Земли.
Глава 12
Енох, кардинал Феодосий, был такого маленького роста, что, казалось, — ещё чуть-чуть, и его совсем не станет видно под лиловой мантией, в которую он был облачён. Он бы выглядел совсем как человек, если бы его лицо под алой митрой не отливало стальным блеском. Только этот отблеск и выдавал в нем робота.
«Хотя, — сказала себе Джилл Робертс, — “выдавал” — не то слово. Ни кардинал Феодосий, ни остальные его собратья вовсе не старались подделываться под людей. Пожалуй, — решила она, — они даже гордятся тем, что роботы». Если судить по тому, чего они добились, чего достигли здесь, на Харизме — им было чем гордиться.
Робот-послушник, который провёл её в кабинет кардинала, закрыл за ней дверь и встал там, заслонив дверной проем широченной спиной, расставив ноги и заложив руки за спину. В кабинете было темно, единственная свеча мерцала на столе, за которым восседал кардинал.
«Почему свеча? — удивилась Джилл. — Зачем она понадобилась, когда есть электрическое освещение? Показуха, — решила она. — Столько здесь показушного, витринного».
Алые, расшитые золотом занавеси свисали со стен. Если тут и были окна, они скрыты тяжёлыми портьерами. Пол был покрыт ковром, в полумраке невозможно различить его цвет. Может быть, он тоже был красный, хотя в тусклом свете свечи казался чёрным.
«Нет, не может быть, чтобы ковёр был чёрный, — решила Джилл. — Кому придёт в голову стелить чёрный ковёр?»
Вдоль стен была расставлена какая-то мебель, но какая именно, было неясно — призрачные тени, похожие на притаившихся перед прыжком чудовищ.
Джилл медленно пошла вперёд, к столу кардинала, стараясь соблюдать этикет, с которым её с утра ознакомили. Ей следовало подойти, опуститься на колени, поцеловать кольцо на протянутой руке кардинала, не вставать с колен, пока он не позволит, а затем стоять, пока он не разрешит сесть. Обращаться к кардиналу следовало «Ваше Преосвященство», но после первого обмена любезностями его можно было именовать просто «Преосвященный». Что-то ей ещё передали, но теперь у неё все вылетело из головы.
«Но я справлюсь, — уговаривала она себя, — бывали у меня в жизни переделки и похуже. Ну, подумаешь, нарушу немножко этикет, что такого ужасного может случиться? Не убьют же, в конце концов. Самое большее сочтут глупой бабой, у которой ничего
Она шла медленно, надеясь, что в таком её шествии есть некая торжественность, но и это вызывало у неё сомнения. Кардинал запросто мог решить, что она так медленно идёт, потому что у неё дрожат коленки. Но она вовсе не дрожала. Бояться робота, пусть даже кардинала, на самом краю Галактики — ещё чего не хватало! Кардинал сидел не шевелясь, ждал, пока она подойдёт, — наверное, разглядывал её.
Джилл остановилась примерно в трех футах от кресла кардинала. Опустилась на колени. Кардинал протянул ей руку, знаком велел ей встать, и она поднялась с колен.
— Мисс Робертс, — сказал кардинал низким и глубоким голосом.
— Ваше Преосвященство.
— Прошу вас садиться.
Он указал на стул по другую сторону стола.
— Благодарю, — ответила Джилл и села на указанное место.
Мгновение в кабинете царила тишина, затем кардинал проговорил:
— Вероятно, из вежливости я должен поинтересоваться, как вы долетели и было ли приятным ваше путешествие. Но поскольку я хорошо знаю, на каком корабле вы добирались, я понимаю, что путешествие приятным быть не могло. Смею выразить надежду, что оно не было таким уж плохим?
— Не слишком плохим, Ваше Преосвященство. Капитан — очень любезный человек. Он делал все, что мог.
Кардинал склонился к столу, взял несколько сколотых вместе листков бумаги.
— Мисс Робертс, — сказал кардинал, — вы очень настойчивы. Мы получили от вас несколько писем.
— Да, Ваше Преосвященство. На которые мне не ответили.
— Мы сделали это, — объяснил кардинал, — намеренно. Мы не имеем обыкновения отвечать на письма. В особенности на такие, как ваши.
— Мне следует сделать вывод, что моё присутствие здесь нежелательно?
«Ну, вот, — вспомнила она, — вот и ошибка — забыла назвать его “Преосвященным”».
Было непонятно, заметил ли это кардинал, но замечания не сделал.
— Не знаю, — сказал он, — как бы вам объяснить нашу тактику, чтобы не показаться невежливым.
— Не стесняйтесь, Ваше Преосвященство, будьте невежливым. Я должна знать правду.
— Мы не испытываем желания, — ответил кардинал, — чтобы о нашем существовании и том, чем мы занимаемся, стало широко известно.
— Но вы могли бы, Преосвященный, сообщить мне об этом раньше, до того, как я отправилась в путешествие. Я бы прислушалась к голосу разума, поняла ваше желание, вашу позицию. Но вы, вероятно, рассчитывали, что, игнорируя мои письма, не отвечая на них, вы сумеете разочаровать меня в моих намерениях?
— Мы на это надеялись, мисс Робертс.
— Как видите, ваш психологический трюк не удался, Ваше Преосвященство. Честное признание своей позиции помогло бы вам лучше.
Кардинал вздохнул.
— Это упрёк?
— Не думаю, — ответила Джилл. — Обычно я стараюсь ни в чем не упрекать высокопоставленных лиц. Никогда не была большой любительницей вступать в споры. Но мне все-таки кажется, что я заслуживала лучшего обращения. В своих письмах я была откровенна. Я писала вам о том, что мне хотелось бы сделать, что я надеялась сделать. Вы бы могли, Ваше Преосвященство, прямо и честно ответить, что моё присутствие тут нежелательно.