Проект «Пламя»

Козловский Юрий Николаевич

Мама окончательно растаяла, когда Настя шепнула ей про ожидающееся прибавление. А отец, сразу все понявший, задал ей мысленный вопрос:

— Ты хорошо подумала?

— Не беспокойся, папа, все будет нормально, — так же без

слов ответила дочь.

Настя, конечно, не преминула показать Максиму свои картины и, пока он рассматривал их, затаив дыхание, следила за выражением его лица. Его мнение было для нее чрезвычайно важно. Максим смотрел долго, а потом бросил на нее какой-то странный взгляд, будто впервые увидел ее, и почему-то поинтересовался хронологией полотен. Настя стала называть время написания каждой картины, а Максим кивал головой, будто ему становилось понятно что-то важное. На молчаливый вопрос Насти он ответил:

— Ну, что я могу сказать… Наверное, мне надо бросать кисти и наниматься маляром на стройку. Сделать то, что делаешь ты, у меня все равно не получится.

Пусть эти слова были шуткой, но они были искренни, и Насте было приятно их слышать. А Максим весь день казался чем-то озабоченным, и в его эмоциях она заметила нотки удивления. Но Настя не придала этому значения, оправдывая такое поведение смущением от встречи с ее родителями.

Ближе к вечеру их стали уговаривать остаться ночевать, но Максиму нужно было утром в институт, и они, попрощавшись,

уехали в Москву. Всю дорогу Максим молчал, и Настя поняла, что его занимают какие-то мысли. Но, как бы ни одолевало ее любопытство, она, дав себе с самого начала зарок, даже не пыталась проникнуть в его сознание. Захочет — скажет, а не захочет — у него есть на это полное право. И только дома не выдержала, спросила:

— Максим, ты, кажется, хочешь мне что-то сказать?

Он помолчал, потом глубоко вздохнул, как перед прыжком в холодную воду, и сказал:

— Я очень люблю тебя, Настя. Тебя и нашего будущего сына, нашего Антошку. Но только сегодня я понял, что совсем тебя не знаю, хотя странности замечал и раньше.

— Что случилось, Максим? — У Насти внутри все похолодело.

— Сначала было твое появление около лавры и чудесное спасение от милиции. Потом — твоя подруга Лейла, молодая женщина, в глазах которой светится мудрость столетий. Твои удивительно молодые родители и ты сама, ведь ты в двадцать семь выглядишь на восемнадцать. Твое общение с отцом без слов. Вы думаете, что это незаметно, но я увидел это по вашим глазам. А главное — твои картины. По ним видно, что написаны они человеком, который твердо уверен: у него впереди вечность. Кто вы такие, Настя? Я хочу это знать.