Проект «Пламя»
Шрифт:
Столь внушительное представление проняло не только сыновей, но и опытного, циничного, привыкшего ко всему Пантелея. Во всяком случае, когда Карл снял с них невидимые оковы, никто из них не повторил попытки нападения. Не давая им времени опомниться, Вайсман произнес звучным голосом:
— Господа, вы поняли уже, что ничем не сможете мне повредить. Но я не враг вам, а наоборот. Я нуждаюсь в вашей помощи. Господин Пантелей, вы живете уже почти полтора века и умеете различать подобных себе. Подтвердите, что мы с вами одной породы!
— Был уже один, такой же породы, на семь лет на каторгу определил! — не очень любезно пробурчал
— Вот это уже достойный разговор! — обрадовался Карл. — Повторяю, я нуждаюсь в вашей помощи, и оплачена она будет так, что вы останетесь довольны. Я швейцарский гражданин, банкир и контролирую миллиарды долларов…
— Погоди! — перебил его Клим. — Не в жилу как-то терки о миллиардах на кладбище тереть! Поехали лучше ко мне на фазенду, это рядом.
Вайсман размышлял недолго. Он понял, что его предложение заинтересовало жадных до денег бандитов и, по крайней мере, до выяснения подробностей они не будут предпринимать попыток убить его. Поэтому он без колебаний последовал за ними, но вдруг остановился:
— Тише! Кажется, там кто-то есть!
Пантелей поводил из стороны в сторону крупным хрящеватым носом с вывернутыми ноздрями, будто принюхиваясь, и ответил:
— Собака. Их здесь полно.
Но он ошибся. Это была не собака. Всего в нескольких метрах от них, на соседней могилке, скрытый вымахавшей по пояс травой, уже целый час умирал от страха Леха Башка. Еще до наступления темноты он приволок сюда пьяную шалаву, чтобы отодрать ее тут со всем усердием. Ну что поделаешь, любил Леха экзотику! Пока барахтались в траве, стемнело, тут-то и появились эти страшные люди. Как ни туп был Башка, а все же сообразил, что с таким количеством народа ему не справиться. Кроме того, как многие примитивные личности, он обладал обостренным чутьем на опасность, а от этих людей леденящей волной исходила смертельная угроза. Башка с удовольствием уполз бы подальше и сбежал куда глаза глядят, но для этого нужно было натянуть трусы и брюки, а сделать это бесшумно он не мог.
Когда зазвенела лопата и зашуршала сбрасываемая в могилу земля, Башка коротким, но точным ударом в подбородок отправил лежащую под ним шалаву в глубокий нокаут, чтобы не вякнула не вовремя, и затаился, вслушиваясь и всматриваясь в происходящее. Когда появившийся немец зачморил пятерку ведьмаков и поднялся над землей, окутанный пламенем, Башка чуть не заорал от страха. Еще один страшный миг пришлось пережить, когда немец почуял его присутствие. Наверно, он в тот момент действительно мало чем отличался от перепуганной собаки. Это его и спасло.
Когда один из них упомянул о расположенной неподалеку фазенде, Башка вгляделся в его лицо, освещенное мертвенным светом полной луны, и понял, что знает этого человека. Его коттедж стоял напротив коттеджа Мамеда, и Башка несколько раз видел его, когда приходил к хозяину за указаниями или приносил выбитые у клиентов деньги.
Выждав с полчаса после ухода наводящей ужас компании, Башка быстро натянул штаны и, бросив шалаву, у которой даже не спросил имени, — проспится, сама уйдет, — кинулся к выходу, спотыкаясь и падая.
Он ни словом не обмолвился никому о том, что видел на кладбище, и не сдержался только в ментовке, когда стало очень больно.
3
— Лейла, ты даже не представляешь себе, как много тебе удалось
Только что ему удалось казавшееся ранее невозможным. Пусть не напрямую, а опосредованно, через два промежуточных сознания, Сидорина и Лейлы, но он сумел заглянуть в потаенные мысли самого Фотиева. Иван Матвеевич не видел необходимости закрываться от находящегося в его власти Роберта и просчитался. Сидорин утратил способность сознательно воспринимать мысли на расстоянии, но она сохранилась у него в подкорке, и снятый Лейлой образ Ивана Матвеевича нес отголоски его сознания, которые и удалось прочитать Сергею. Информации эти отголоски содержали немного, зато он понял, в каком направлении надо действовать.
— Друзья мои, — обратился он к присутствовавшим здесь же китайцам, — мне обязательно нужно встретиться с главой вашей Семьи бессмертных. От этой встречи зависит слишком многое. Скажите, вы можете связаться с ним?
— Конечно, — ответил «Владимир Петрович». — Мы в любой момент можем связаться с уважаемым господином JIao. Но не могли бы вы обосновать цель встречи?
— Прошу простить меня, — ответил Жуковский, — но это не моя тайна. Передайте уважаемому господину Лао, что в случае его отказа прервется наследие древних. Он поймет.
— Хорошо. Мы все сделаем. Нужен только компьютер с выходом в Сеть.
Ждать пришлось недолго. Вскоре китаец сообщил, что уважаемый господин Лао готов встретиться с господином Жуковским. К сожалению, дела не позволяют уважаемому господину Лао покидать Китай даже на короткое время, поэтому он приглашает господина Жуковского приехать в приграничный город Хэйхе, где глава Семьи будет ждать гостя в течение трех дней.
Сергей в сопровождении обоих китайцев и Степана, заявившего, что Жуковский никуда не поедет без него, оказался в Благовещенске уже на следующий день. В тот же день они переправились на пароме через Амур. На той стороне китайские пограничники, кланяясь до земли, — что уж там внушили им Владимир Петрович с Александром Ивановичем? — поставили им в паспорта печати и проводили до выхода, где всю компанию ждал вместительный микроавтобус.
Еще на пароме с лицами обоих китайцев произошла неуловимая метаморфоза, изменившая их национальную принадлежность. Кроме этого, Сергей заметил исчезновение из их аур непонятных багрово-красных участков, подобных которым ему не приходилось видеть ни у кого больше. «Владимир Петрович» уловил суть его безмолвного вопроса и сказал:
— Покидая Китай и отправляясь туда, где Семья не может оказать своим детям помощи, каждый из нас проходит процедуру получения дара безболезненной смерти.
— Так что, вы готовы были?.. — Сергей поразился, насколько спокойно говорил китаец о таких страшных вещах.
— Да, в любой момент. Если бы возникла опасность, противостоять которой мы не смогли бы.
Жуковский удивленно хмыкнул в ответ и не стал больше ни о чем спрашивать.
Молчаливый водитель привез их в небольшой ресторан, где уже исходился «уважаемый господин Лао» — седовласый сухощавый мужчина на вид лет шестидесяти. Кроме него и обслуживающего персонала, в зале больше никого не было. Поприветствовав пришедших на чистом русском языке, Лао пригласил Сергея присесть рядом с собой, а всех остальных вежливо, но непреклонно попросил перейти на другой конец зала, где для них был накрыт стол.