Проект «Оборотень»
Шрифт:
– Если хочешь увидеть, то держись поближе к окну, но не выходи и не открывай двери.
– Это что, значит, Вас там убивать будут, а я смотреть?
– спросил Змей со злой иронией.
– Я сделал для тебя все, что мог. У тебя, возможно, ремиссия, и если будешь экономить жизнь, то проживешь еще месяц-два. Я примерно догадываюсь, что у тебя за болезнь. Но вылечить тебя мне не под силу.
Он остановился, набирая дыхание, и продолжил:
– Если дождешься Зарги, то он тебя залатает. Но он придет только через два месяца. Это твой единственный шанс.
Неожиданно
– Валерий Игнатьевич, да ну их на хрен, все эти шансы. Это, может, последняя драчка в моей жизни, а Вы собираетесь лишить меня этого развлечения? Нет. Так не пойдет.
Вместо ответа старик бессильно махнул рукой и, пошатываясь, пошел прочь.
Змей секунду постоял, соображая, что теперь делать, и метнулся к своему чемодану. Легкие, почти невесомые черные брюки из текрона и такая же рубашка. Не фотохромный комбинезон, конечно, но… Главное лежало на дне, заботливо завернутое в масляную тряпочку и полиэтилен.
«Beretta - 93 AF/A». «Nightmare». Почти ручная работа. Штука, которую Змей взял бы с собой даже в могилу. Так, на всякий случай. А вот выходит, что пригодится аппарат.
Сбруя привычно легла на плечи мягкими плотными ремнями. Затем лазер. Большая обойма встала на место с мягким щелчком. Пять запасных в кармашках под левую руку, на всякий пожарный, и патроны россыпью, совсем уж на крайний случай. Туго скрипнул уплотнитель глушителя, и коротко мигнул рубиновым пятнышком зайчик целеуказателя. И перстень… На всякий случай.
Попрыгали?
Беззвучной тенью Змей спустился в холл. Там, кроме, танцующих на стенах отсветов, от каминного огня, никого не было.
Змей уже дал команду мышцам на движение, когда мгновенный блеск на стене, заставил его остановиться. Кто видел блик лунного света на оружейной стали, тот знает, что спутать с чем-нибудь другим его невозможно.
Вот и Змей не спутал.
В полутемной нише, на подставках черного дерева, покоился меч японской работы. Настоящая, знакомая Змею с бурной юности катана, и вакидзаси в черных полированных ножнах.
И прошел бы Змей мимо этих великолепных убийц, черными рыбками притаившихся в тени глубокой ниши, если б не зеркальная гладь сюрикена, словно медальон, подвешенного на тонкой цепочке.
Как из рук монарха, принял Змей меч на ладони. Правая рука сжалась на рукояти и пошла в сторону.
Словно из логова, с тонким звенящим шелестом потек из ножен тонкий сверкающий ручеек стали. Змей качнул меч, проверяя баланс, и легчайшее, словно бабочкино крыло, лезвие легко завибрировало, словно предвкушая свежую кровь.
Уже не раздумывая, Змей нагнулся за сложенным здесь же поясом и, повязав его прямо поверх ремня, вложил сначала катану, а потом и вакидзаси. И последним движением, словно орден, надел цепочку с сюрикеном.
Чувствуя себя готовым сразиться хоть с целым полком, Змей распахнул входную дверь и от неожиданности замер.
Спиной к нему, прямо на каменных ступеньках крыльца, сидел огромный белый медведь. Не успел Змей хоть как-то отреагировать, как Бер с густым рыком обернулся, и Змей с внезапно похолодевшим сердцем узнал на огромной,
Медведь что-то невнятно рыкнул, качнув огромной башкой, и снова отвернулся к поляне. И хотя рык его был вполне медвежьим, что-то вроде «Сгинь!» почудилось Змею в его голосе.
Не обращая на это внимания, Змей сместился немного в сторону, не выпуская медведя из поля зрения. Тут его поджидал второй сюрприз.
Перед крыльцом, описав полукруг, стояли странного вида люди в длинных черных балахонах числом около тридцати. Один из них, наверное, старший, что-то неразличимо гудел низким вибрирующим голосом. Похоже, он ругался, а медведь отвечал ему хриплым рыком. Шерсть на медведе стояла дыбом, и Змей почти физически ощущал, что зверь готов броситься в драку. В руках тип в черном небрежно держал что-то неразличимо блеклое. Змей с яростью и брезгливостью узнал ребенка. Скорее всего, это девочка. Она была мертва. Голова ее была вывернута под таким углом, какого у живого никогда не случится.
Несмотря на всю бредовость происходящего, Змей вел себя так, как вел бы в любой похожей ситуации. Занял наиболее удобную для атаки точку, проверил, не перекрывает ли директории атак партнера, которым он назначил этого медведя со странными, ярко-синими, почти сапфировыми глазами, и окинул взором поле конфликта.
5
Что за орлы столпились перед широким барским крыльцом, Змей не знал. Но выглядели они серьезно. Длинные черные плащи, скрывавшие их фигуры, лежали мягкими тяжелыми складками, словно были сделаны из хорошей кожи или толстого шелка. Лиц почти не было видно из-под глубоких капюшонов. Что они за бойцы, разобрать было нельзя из-за статичности поз. Но почему-то драться с ними не хотелось. От каждого исходила такая гнусь, что возникало желание поскорее отойти и вымыться.
Пока Змей разглядывал визитеров, луна, занимавшая, кажется, полнеба, наконец вышла полностью из-за туч и засияла так, что стало видно каждую травинку. И, несмотря на легкую ночную прохладу, лучи ее жгли кожу Змея сильнее пустынного солнца.
Вдруг на поляне начались перемены. Змей только успел подумать «Опа!», как медведь приподнялся во весь свой огромный рост и качнулся вперед, стоя на задних лапах.
Восприятие, переключившееся на круговой режим, четко фиксировало и трехметровую тушу медведя с огромными когтями, и резко распавшийся полукруг черных плащей, и две серых тени в кустах у ворот.
Капюшоны полетели в сторону. Змей увидел гладкие безволосые черепа и помертвелые пустые глаза. Гости приподняли свои руки, и стало видно, что каждый палец заканчивается устрашающего вида сверкающим когтем.
Как прыгнул первый, Змей даже увидеть не успел. Медведь заревел в голос и со всей силы припечатал лапу к земле так, что звякнули стекла в доме. Только между лапой и землей было что-то еще. Не без основания Змей предположил, что там один из черных плащей. Причем вместе с хозяином. Медведь все рвал и рвал поверженное тело. А в это время к нему метнулись еще двое…