Проект «Минотавр»
Шрифт:
Что же делать?! Попробовать добраться окольными путями, но риск слишком велик: могли и возле дома поджидать, и в подъезде, так что соваться нельзя. Но Свету предупредить нужно обязательно. Память услужливо подсказала, что впереди должна быть почта. Артист побежал. Не оглядываясь, не останавливаясь, стараясь не думать, что будет, если не успеет. Он корил себя за такую неосмотрительность, за то, что подверг Свету и Гришку опасности. Пусть невольно, но должен был предусмотреть такой вариант. Если с ними что-нибудь случится, он себе не простит.
– Твою мать… твою мать… твою мать! – бормотал он неразборчиво, стараясь
Кто же знал, что из-за этой лаборатории такая суматоха начнется? О его поисках знали многие, тот же Лопарев. Только сейчас засаду устроили вовсе не дуболомы этого сталкера-интеллигента, а кто-то посерьезнее. Сначала Артист не придал значения, но сейчас понял, что у всех преследователей имелось нечто общее, а именно – армейская выправка. Значит, в этой игре появилась еще одна сторона, и все стало гораздо сложнее, чем раньше.
Почта.
Остановившись возле дверей, постарался отдышаться. Немного придя в себя, потянул за ручку и тут же столкнулся с невысокой седой женщиной в униформе работника почтовой службы.
– Мы уже закрываемся, – сказала она, разглядывая нежданного посетителя поверх очков.
– Мне только позвонить… Пожалуйста! – Голос сипел, горло саднило. – Очень нужно!
– Касса уже закрыта, межгород не приму!
– Нет, нет! Местный, местный звонок, – поспешил заверить он. – У меня просто мобильник сдох.
Женщина в форме проворчала «всем вам только позвонить», но посторонилась и пустила Артиста внутрь.
Подскочил к аппарату, начал набирать номер и вдруг понял, что не помнит…
Хотелось выругаться, но почувствовал на себе суровый взгляд почтмейстера. Собрался, закрыл глаза, напряг память.
– Девять… ноль…
– Молодой человек, нельзя ли побыстрее?
«Да твою мать! Не мешай!» – завопил он мысленно.
Стиснул зубы, унимая злость, мешавшую мыслительным процессам. Повторял одну цифру за другой, пока наконец номер не выстроился четкой последовательностью.
Быстро нажал кнопки.
Гудок, еще гудок… Никто не отвечал. В груди появился неприятный холодок. Неужели опоздал?! Гудок… гудок…
Тревога сжала желудок ледяными пальцами. Отчаянное «нет-нет-нет, только не это!» начинало стучать в висках. К горлу подступил ком, и когда Света ответила, несколько секунд не мог ничего произнести.
– Алло, я вас слушаю. Алло? – Голос спокойный, без ноток обеспокоенности или волнения.
Через силу сглотнув, сумел все-таки выдавить из себя:
– Света! – почти выкрикнул.
– Да, Валер, что случилось? – Теперь уже тревога появилась.
– Свет, слушай! Сейчас некогда объяснять, но ты должна взять Гришу и переночевать у соседки. Да, у Тамары Степановны. Так надо! Прямо сейчас! Телефон не отключай, у меня нет возможности перезвонить.
Следующие несколько минут он слушал приглушенные звуки сборов, удивленные вопросы Гриши, короткие и суровые ответы Светланы.
– Мы готовы, – раздался ее голос в трубке.
Интонация ясно давала понять, что ситуация будет иметь последствия, но сейчас указания выполняются беспрекословно.
– Хорошо. Посмотри в глазок, прежде чем выходить.
– Никого нет.
– Поднимайтесь к Тамаре Степановне. – Он напряженно ждал, едва не дрожа от волнения. Слушал позвякивание ключей, когда Светлана запирала дверь, потом звук шагов на ступенях,
– Мы здесь, – сказала она.
– Отлично! – Теперь можно было вздохнуть спокойнее. – Закрывайтесь и ждите моего звонка. Никому не открывайте, если что – вызывайте полицию. Ты поняла меня? Ни почтальонам, ни сантехникам.
– Поняла. Валер, что случилось?
– Все хорошо, Свет. Это просто на всякий случай. Не волнуйся. У меня мобильник сдох, как заряжу, сразу позвоню – либо тебе, либо Тамаре Степановне, у меня есть ее номер.
Хотелось сказать, что ему жаль, что он просит прощения, но вместо этого лишь попрощался. Повесив трубку, Артист утер пот с лица и облегченно вздохнул.
– Что? Доигрался, да? – Женщина-почтмейстер смотрела на него с презрением. – Жену с дитем под удар подставил? Эх, ты! Все не наиграетесь, не хотите спокойной жизни. Шастаете в эту Зону треклятую, убиваете друг друга из-за бирюлек. Тоже мне мужики! Настоящие мужики днем на нормальную работу ходят, вечерами дома с женой и детьми сидят, а не шальных денег на изувеченной земле ищут.
И вдруг от слов этой маленькой пожилой женщины стало так стыдно и неуютно, что кровь прилила к щекам, а уши загорелись. Захотелось сказать, что все не так, сделать попытку оправдаться в ее глазах.
– Мать, я не для себя стараюсь…
– Какая я тебе мать?! Был бы ты моим сыном, высекла б как сидорову козу, сидеть бы не смог. Мать… Слава Богу, двоих вырастила, и оба путевые. А ты проваливай давай, мне закрывать уже давно пора и на охрану ставить.
Хотелось объяснить ей, что, может быть, ради ее же сыновей он сейчас и старается, ради всех тех, кто не знает о затаившейся в Зоне опасности, уже однажды пытавшейся прорваться в наш мир. Что не просто так он бросил дом, любимую работу, вообще всю свою прежнюю жизнь и вынужден, как она выразилась, «шастать» по Зоне и ежесекундно рисковать своей жизнью. Но слов почему-то не находилось.
– Спасибо, ма…ть, – проговорил он вместо этого и вышел на улицу.
Женщина молча захлопнула за ним дверь и несколько раз повернула в замке ключ – словно приговор вынесла.
Немного постояв возле почты, Артист пытался понять, что же ему сейчас делать.
Почти совсем стемнело. Прохлада ощутимо пробиралась под одежду. Такое снижение температуры после достаточно жаркого дня грозило сильным утренним туманом. Но до того момента еще уйма времени, сейчас же нужно обдумать дальнейшие шаги. Отель Сувенира наверняка «пасут», где обитает Лощина, Артист не знал. Получается, что связаться с ними можно только утром, когда удастся зарядить мобильник. Но не будет ли слишком поздно? Ведь если бывший командир квада снова напился, обученным бойцам захватить его не составит труда. При всех способностях и умениях Сувенира это не морды посетителям бара бить. В преследователях чувствовались профессионалы. Только сейчас до Артиста дошло, что ему самому удалось уйти только чудом. Спохватившись, он настороженно осмотрелся. Улица казалась совершенно безлюдной. Поднялся ветер. В лицо летели пыль и песок вперемежку с сухими листьями и мелкими ветками. Где-то во дворах негромко, словно робея перед рассерженной стихией, подвывали собаки.