Проект Лапамир
Шрифт:
– Как я могу верить пирату? – возмутился управляющий.
– Только под честное слово. А обманывать вас мне не выгодно, вдруг еще когда придется пустить в ход честное слово пирата. Судьба пирата изменчива. Я даю честное слово от имени нашего магистра и лично от себя, что выполню свою часть сделки. И потом мое слово я считаю более надежным. Мы обращаемся с вашими людьми хорошо, а вы с нашими нет. Я говорю правду, – и Рыжий посмотрел на капитана Бефсана.
– Да, милорд, хотя лагерь не оборудован, но никто нас там не притесняет и кормят довольно
– Это потому, что еды не хватает. У нас все же остров, а не материк, –ухмыльнувшись, произнес Рыжий.
– Ладно. Лично мне жаль наших пленных. Как вы поступите с ними, если князь откажет? – уточнил управляющий.
– Боюсь, милорд, их продадут в рабство туда, где больше заплатят.
– То есть искатлонцам. Да, незавидная судьба, врагу не пожелаешь. Хорошо, я все понял и приложу все свое влияние, чтобы сделка совершилась. Но помни, как там тебя...
– Рыжий, милорд, – услужливо вякнул портовый чиновник.
– Рыжий, обманешь, ты лично ответишь, да так, что пожалеешь о том, что вообще родился. А ваше братство мы разгромим, поставим целью жизни. Соберем союзный флот и разгромим. Понял! – и глаза управляющего сверкнули бешеным огнем.
«Вот кто вдохновитель той военной экспедиции к нашим островам, – догадался боцман. – А князю наверняка все пофиг!»
[1] Шпангоут – здесь фигурная криволинейная балка, повторяющая вертикальную форму корпуса, к которой прибиты доски борта.
[2] Завела якорь – при посадке на мель якорь грузили на шлюпку, завозили в нужном направлении и сбрасывали в воду. А потом дюжина моряков старались его вытянуть, вращая вымбовками шпиль. Канат натягивался, лапы якоря впивались в грунт и корабль немного подтягивался в нужном направлении. Повторив операцию десять-пятнадцать раз, можно было сползти с мели.
[3] Команда на военных парусниках набиралась из расчета, что бой ведется только одним бортом и канониры заряжают пушки одного борта. Это было разумно, ведь экипажи и так были огромны из-за большой потребности в матросах для работы с парусами. Таким образом при интенсивной канонаде, второй борт заряжать было некому.
Глава двадцать первая – Встреча
Команда Столетова многое узнала о проекте «Призрак» после первых реальных запусков. Последние два агента-призрака вернулись прямо из лабораторий секретного центра МИ-6. Три дня они писали отчеты, а художники рисовали по словесным описаниям рисунки, которые специалисты потом рассматривали и обсуждали. В результате удалось оценить состояние английского проекта «Призрак». Шляпин считал, что их проект обогнал английский примерно на год. Столетов и остальные имели более умеренную оценку в шесть месяцев.
Но разведка настаивала на продолжении запусков. Травмированных агентов-призраков временно забраковали. Доктора утверждали, что повторные аварийные выходы могут закончиться печально и Федор Иванович изрек:
– Трупы нам не нужны, а нужны разведданные. Агентов хватает.
Только
***
Новое задание казалось чем-то проще первого. Агенты-призраки ждали, когда сотрудники МИ-6 выйдут, и сопровождали их, пользуясь своей невидимостью, почти не скрываясь. Во многих случаях им удавалось попасть в квартиры к вражеским сотрудникам и увидеть или услышать что-то компрометирующее, или сугубо личное. Благо, как выяснилось, в состоянии призрака память становилась практически феноменальной при условии возвращения в штатном режиме.
За десять дней агенты проследили восемьдесят сотрудников вражеской разведки. Никто из призраков не вылетел в реал, все вернулись в штатном порядке.
Сведения, принесенные агентами, оказались неоценимы, а выявленные ими сотрудники МИ-6 ушли в разработку в центр. По совету докторов Федор Иванович приказал дать всем неделю отпуска перед следующим заданием.
***
«Богатырь», отставший от «Громобоя» на неделю, подходил к Кошачьим островам. Капитан Клавдий считал, что идти под княжеским штандартом – полное безумие, а поднимать флаг Кошачьего братства ему не позволяла честь. Поэтому он пошел на компромисс и поднял белый флаг – флаг переговоров и мира. Неожиданно наперерез фрегату выкатился корвет, но совсем другой, не тот, за которым Наталья гонялась через полморя.
– Эй, на фрегате! – заорали с корвета в рупор. – Какого полосатого гоблина вы в наших водах шарите?
– Мы тут парня одного ищем, – заорал в ответ капитан Клавдий, – Борисом звать. У нас его портрет имеется.
– А по какому делу вы его ищите?
– Да тут жена его объявилась, поговорить хочет.
– Щас пришлем пару человечков, которые скажут вам по портрету наш это Борис или нет.
С фрегата спустили четырехвесельный ялик и в него прыгнуло трое. Пираты лихо гребли и ловко затабанили[1] прямо под трапом. Один из парней поднялся по скобам и вскоре над фальшбортом появилась его голова. Пират перепрыгнул через фальшборт и, широко расставив ноги, крепко встал на палубе:
– Ну, где там жена с портретом?!
– Вот портрет, – Наталья сделала три шага к пирату, демонстрируя крупную фотографию.
– Ага. Он, это наш Борис, но его здесь нет. Магистр отправил его с поручением к князю Барселаньскому.
– А поручение опасное? – уточнила Наталья.
– Да, мадам, у нас все поручения опасные, – с улыбочкой ответил пират.
– Тогда мы пойдем ему навстречу, вдруг помощь потребуется.
– Только поднимите флаг братства, чтобы капитан от вас не бегал или палить не начал. Он парень мозговитый и отчаянный.