Проект "Ковчег"
Шрифт:
– Нет, товарищ Сталин. Люди работают, все прекрасно понимают, важность поставленных перед ними задач.
– Хорошо. О положении на базе и вокруг нее докладывайте мне каждый день.
– Есть, докладывать!
– Завтра от моего имени поздравите всех находящихся на базе с двадцать четвертой годовщиной Великой Октябрьской Социалистической Революции. В восемь утра по московскому времени слушайте по радио трансляцию с парада на Красной площади.
– Будет парад?! – лицо Волкова неверяще и в то же время радостно осветилось.
– Обязательно будет! Весь мир должен знать, что советский народ героически сражается с германским национал-социализмом
– Спасибо, товарищ Сталин! Обязательно будем слушать радио! Товарищ Сталин, - Волков набрался храбрости, - а как вообще на фронте?
– Тяжело на фронте, Володя, очень тяжело. Немцы притормозили наступление из-за распутицы, но сейчас дороги подморозило, начали снова давить. Ничего, выстояли тогда, выстоим и сейчас. Все, работайте, товарищ майор госбезопасности!
– Есть, товарищ Верховный Главнокомандующий!
Сталин отключился от сеанса связи. А Волков задумавшись, поднялся и пошел к себе в кабинет, бывший кабинет Терещенко, собирать комсомольский и партийный актив. К завтрашней годовщине надо подготовиться.
Приготовления к празднику прошли совершенно мимо Сашки. В его прошлом такого праздника не было, а здесь за полетами и отдыхом после них он упустил момент подготовки. Поэтому парня с утра очень удивило приподнятое настроение у людей в столовой, которая неожиданно была украшена красной тканью с белыми, вырезанными из бумаги буквами: «Да здравствует Социалистическая Революция!». Тут появился Волков и поприветствовал всех:
– Здравствуйте, товарищи! С праздником!
– Спасибо, товарищ майор госбезопасности…
– Спасибо, Владимир Викторович, и Вас тоже с праздником.
– Вчера во время сеанса связи товарищ Сталин попросил меня от его имени поздравить Вас всех с двадцать четвертой годовщиной Великой Октябрьской Социалистической Революции!
Народ радостно загомонил, а потом кто-то крикнул:
– Ура!
И все присутствующие дружно подхватили:
– Уррааа!
Сашка ошарашенно смотрел на этих людей, еще вчера таких серьезных, а сегодня радующихся, как дети. Тут под потолком зашипели динамики внутреннего оповещения и по всей базе разнеслись звуки «Интернационала», а потом голос диктора произнес:
– Говорит Москва, говорит Красная площадь, мы ведем трансляцию с военного парада посвященного двадцать четвертой годовщине Великой октябрьской Социалистической Революции. Командует парадом комендант города Москвы генерал-лейтенант товарищ Артемьев, принимает парад Заместитель Народного комиссара Обороны Маршал Советского союза товарищ Буденый[i]…
Люди замолчали, внимательно вслушиваясь в слова диктора. Снова заиграл «Интернационал», раздались слова диктора:
– С речью выступает председатель Государственного комитета обороны, Народный комиссар Обороны Иосиф Виссарионович Сталин.
Из динамиков послышался негромкий с явным акцентом голос Сталина:
– Товарищи красноармейцы и краснофлотцы, командиры и политработники, рабочие и работницы, колхозники и колхозницы, работники интеллигентского труда, братья и сёстры в тылу нашего врага, временно попавшие под иго немецких разбойников, наши славные партизаны и партизанки, разрушающие тылы немецких захватчиков!
От имени Советского правительства и нашей большевистской партии приветствую вас и поздравляю с 24-й годовщиной Великой Октябрьской социалистической революции.
Товарищи! В тяжёлых
Бывали дни, когда наша страна находилась в ещё более тяжёлом положении. Вспомните 1918 год, когда мы праздновали первую годовщину Октябрьской революции. Три четверти нашей страны находилось тогда в руках иностранных интервентов. Украина, Кавказ, Средняя Азия, Урал, Сибирь, Дальний Восток были временно потеряны нами. У нас не было союзников, у нас не было Красной Армии, – мы её только начали создавать, – не хватало хлеба, не хватало вооружения, не хватало обмундирования. 14 государств наседали тогда на нашу землю. Но мы не унывали, не падали духом. В огне войны организовали тогда мы Красную Армию и превратили нашу страну в военный лагерь. Дух великого Ленина вдохновлял нас тогда на войну против интервентов. И что же? Мы разбили интервентов, вернули все потерянные территории и добились победы.
Теперь положение нашей страны куда лучше, чем 23 года назад. Наша страна во много раз богаче теперь и промышленностью, и продовольствием, и сырьём, чем 23 года назад. У нас есть теперь союзники, держащие вместе с нами единый фронт против немецких захватчиков. Мы имеем теперь сочувствие и поддержку всех народов Европы, попавших под иго гитлеровской тирании. Мы имеем теперь замечательную армию и замечательный флот, грудью отстаивающие свободу и независимость нашей Родины. У нас нет серьёзной нехватки ни в продовольствии, ни в вооружении, ни в обмундировании. Вся наша страна, все народы нашей страны подпирают нашу армию, наш флот, помогая им разбить захватнические орды немецких фашистов. Наши людские резервы неисчерпаемы. Дух великого Ленина и его победоносное знамя вдохновляют нас теперь на Отечественную войну так же, как 23 года назад.
Разве можно сомневаться в том, что мы можем и должны победить немецких захватчиков?
Враг не так силён, как изображают его некоторые перепуганные интеллигентики. Не так страшен чёрт, как его малюют. Кто может отрицать, что наша Красная Армия не раз обращала в паническое бегство хвалёные немецкие войска? Если судить не по хвастливым заявлениям немецких пропагандистов, а по действительному положению Германии, нетрудно будет понять, что немецко-фашистские захватчики стоят перед катастрофой. В Германии теперь царят голод и обнищание, за 4 месяца войны Германия потеряла 4 с половиной миллиона солдат, Германия истекает кровью, её людские резервы иссякают, дух возмущения овладевает не только народами Европы, подпавшими под иго немецких захватчиков, но и самим германским народом, который не видит конца войны. Немецкие захватчики напрягают последние силы. Нет сомнения, что Германия не может выдержать долго такого напряжения. Ещё несколько месяцев, ещё полгода, может быть, годик – и гитлеровская Германия должна лопнуть под тяжестью своих преступлений.