Проект Каин. Адам
Шрифт:
— Там… — сержант закашлялся, — там, в кузове, двое рядовых.
Аня замерла, по-детски глупо надеясь, что про нее он не скажет, и она сможет остаться в безопасном тепле кабины грузовика, казавшейся теперь не менее уютной, чем родная комната в далекой Москве.
— И еще девушка. Беженец, — сказал сержант. Аня почувствовала, как в ней поднимается волна злости, которая тут же исчезла, оставив после себя только смущение.
Капитан перевел взгляд на темную кабину и посмотрел, казалось, прямо в глаза Ане.
— Выходите, — и добавил, — пожалуйста.
Аня открыла дверь, обошла грузовик спереди и
— Приведи тех двоих.
Дежурный кивнул и отошел к заднему борту грузовика. Сержант, стоящий рядом с ней, прокашлялся.
— Капитан… Товарищ капитан. В чем проблема?
Вепрев перевел взгляд с девушки на говорившего, и Аня ощутила облегчение. Она бы никогда не подумала, что взгляд может иметь вес. Оказывается, может. И еще какой.
— Вы не хуже меня знаете, — ответил Вепрев.
— Не думаете же вы, что я… — начал сержант, но тут из темноты из-за спины Вепрева вынырнули три фигуры в противогазах, с автоматами наперевес, и он замолчал. Силуэты подошедших выглядели странно, что-то было с ними не в порядке. Они молча отсалютовали капитану и замерли у его правого плеча, ожидая приказов. Аня сначала не поняла, что с ними было не так, а когда до нее дошло, то почувствовала, будто чьи-то холодные пальцы прошлись по позвоночнику: все трое были одеты в серые костюмы химзащиты. Девушка услышала, как в горле сержанта что-то хрустнуло, когда он попытался сглотнуть слюну. Сама она чувствовала себя так, словно сейчас грохнется в обморок.
Вепрев холодно смотрел на замерших перед ним людей, размышляя, что предпринять. Дежурный привел двух ничего не понимающих рядовых, спросонья моргающих глазами. И что с этой четверкой делать? Хотя, если вдуматься, особого выбора не было.
— Увести, — коротко приказал он солдатам за спиной. Скрипя прорезиненной тканью, они вышли вперед, поднимая короткоствольные «Калашниковы».
Сержант заорал:
— Да что здесь творится! Какого черта вы!..
То, что произошло дальше навсегда осталось в памяти Ани. Один из «резиновых человечков» шагнул вперед и, коротко размахнувшись, ударил прикладом автомата орущего сержанта в лицо. Аня отчетливо услышала хруст, похожий на тот, который раздается если разгрызть леденец. Сержант завопил, но тотчас захлебнулся кровью и осколками зубов. Девушка вскрикнула и дернулась в сторону, но замерла, услышав металлический щелчок взведенного затвора; один из солдат наставил на нее автомат, яркий свет прожекторов отразился от линз противогаза, превратив их в пылающие глаза. Аня хотела инстинктивно прикрыть лицо руками, но мысль о том, как они воспримут этот жест, остановила ее. Она только тяжело сглотнула ставшую неприятно густой и кислой слюну. Рядом, упав на корточки, стонал сержант, прижимая к искореженному лицу ту самую тряпицу, которой Аня вытирала слезы. Увидев это, она почувствовала иррациональный страх. Девушка широко открытыми глазами посмотрела на Вепрева, который наблюдал за этой сценой с непроницаемым выражением лица, чуть склонив голову на бок. Клементьев, стоящий неподалеку, всхлипнул.
— Хватит, — в голосе Вепрева не было эмоций: ни злости, ни удивления, ни радости, вообще ничего. — Увести.
Солдат
— Встать, — голос говорившего был едва слышен из-за противогаза, но Аня с ужасом поняла, что солдату происходящее, похоже, доставляло немалое удовольствие. В интонациях слышалась едва прикрытая насмешка.
Сержант медленно, с трудом встал, покачнулся (Аня испуганно вздохнула, боясь, что он упадет). Он по-прежнему прижимал к лицу руки, из под пальцев сочилась нереально алая в свете прожекторов кровь. Выпученные глаза таращились на равнодушную маску противогаза замершего перед ним солдата. Капли крови стекали по руке и шлепались на бетон. В голове Ани возник образ плачущего обиженного мальчика, только вот слезы у него были не прозрачные, а кровавые. Нервный смешок чуть не вырвался изо рта, но взгляд, брошенный на замершего перед ней солдата, мгновенно остудил этот идиотский порыв.
— Шагай, — ударивший сержанта солдат качнул стволом, показывая, чтобы тот шел впереди. Сержант снова пошатнулся, но все-таки сделал шаг, за ним еще один. Солдат дождался, пока мужчина пройдет мимо, потом пошел следом.
— Рядовой, — в голосе Вепрева по-прежнему не было никакого намека на эмоции. Солдат, конвоирующий покачивающегося, словно спьяну, сержанта, остановился и обернулся. Вепрев без улыбки смотрел в резиновое «лицо» рядового.
— Зайдете ко мне после окончания дежурства. Вопросы есть?
Ане показалось, что солдат напрягся, но сказать точно из-за дурацкого костюма химзащиты было не возможно. Похоже, что он, как и все остальные, понял, к чему это было сказано: причина продолжала шагать вперед, не обращая никакого внимания на окружающих и роняя на бетон капли крови. Солдат некоторое время таращился на капитана выпученными линзами противогаза, потом произнес глухим, лишенным выражения голосом:
— Так точно, товарищ капитан.
Вепрев кивнул, словно не ожидал ничего другого.
— Проводите… остальных, — сказал он, развернулся и исчез в предрассветной темноте.
Аня проводила его взглядом, дрожа на холодном утреннем ветерке. Снова стал накрапывать дождик, смывая с бетона капли крови. Аня смотрела на розовые струйки, стекающие в трещины под ногами, и ощущала пустоту. Надо же было так глупо влипнуть, вместо того, чтобы идти спокойно со своими друзьями… с Максимом. Она почувствовала, как в ней поднимается волна горечи, жалости к себе и усилием воли, сжав ладони в тугие кулачки, подавила ее. Сейчас было не место и уж точно не время, чтобы разреветься в своем коронном стиле.
— Пожалуйста, пройдемте в карантинную зону, — один из двоих оставшихся «резиновых» солдат указал на строение, так не понравившееся Ане. — Прошу.
Аня кивнула, и, так и не сказав ни слова, пошла в ту же сторону, что и невезучий сержант. Она шагала, глядя под ноги на капельки крови, поблескивающие в свете прожекторов, чувствуя себя странным охотником на крупную дичь, следующим за подранком. Анна пыталась отогнать от себя эти мысли, но ее взгляд то и дело возвращался к темным пятнышкам, и она снова начинала смотреть на них, раздумывая, где и когда сержант остановится. Остановится ли вообще. И сделает ли он это по своей воле.