Проект Каин. Адам

Берг Даниил

Сержант свернул в одну из дверей и второй патрульный, хвостом следовавший за Максимом, слегка подтолкнул парня между лопаток, когда тот замешкался, не зная, следовать за первым полицейским или нет. Максим послушно шагнул внутрь.

Они оказались в небольшой комнате, самой примечательной частью обстановки которой был длинный, метра два стол, стоящий прямо посередине. Сержант подошел к такой же, в длину стола, скамейке, со вздохом сел, бросив на стол черную папку из кожзаменителя, и махнул рукой Максиму.

— Встаньте сюда, — сказал он, снял форменную фуражку, положил перед собой, вытер со лба пот.

Максим подошел

к указанному месту и замер, ощущая в коленках предательскую слабость. Во рту пересохло, Макс сглотнул. Раздался глухой щелчок и парень поморщился: горло было словно выстелено изнутри наждачной бумагой. Сержант между тем невозмутимо достал из папки листок бумаги, обычную шариковую ручку «Бик» неуместного, ярко-желтого цвета и стал что-то писать, старательно выводя буквы.

«Я не удивлюсь, если он сейчас высунет язык от усердия», — подумал Максим и едва сдержал чуть не вырвавшийся изо рта истерический смешок. В этой ситуации не было ничего смешного, ему было страшно, чертовски страшно. Само собой, ни в чем таком он замешан не был — куда уж там обычному клерку.

Макс вдруг вспомнил, как пьяный подрался с кем-то на стоянке у боулинга. Он не здоровяк какой-нибудь, но спортом занимался постоянно, так что того толстяка отделал порядочно. Максим вспомнил пятна крови на асфальте, похожей в ярком свете флуоресцентных ламп на разлитое масло. Неужели тот урод подал заявление об избиении и его именно поэтому задержали?.. Парень почувствовал головокружение, к горлу подкатила тошнота. И что, его сейчас посадят на пятнадцать суток? А потом еще сообщат на работу?

Перед глазами возникла картина: он заходит в кабинет к Андрею Ивановичу, тот сидит за массивным столом, склонив голову над бумажками, лысина вызывающе блестит в свете лампы. Он поднимает голову, некоторое время мрачно смотрит на Максима, потом открывает свой рот, полный золотых зубов и произносит своим сипловатым от многих сигарет, проникновенным голосом…

— …Макс, твою мать, ты уснул что ли?! Веди их сюда!

Максим вздрогнул и снова сглотнул слюну, поморщившись от боли в пересохшем горле. В коридоре раздались шаги, в комнату завели пятерых парней, примерно одной с Максимом комплекции, но явно моложе. Они выстроились рядом с ним вдоль стены, и Макс тотчас почувствовал себя возглавляющим парад придурков. Все эти парни были как один одеты в куртки из кожзаменителя, на головах черные вязанные шапочки. Последним зашел толстый капитан и подозрительно посмотрел на бледного Максима с синими кругами под глазами.

— Это кто такой? — спросил он, кивнув на старавшегося сохранить невозмутимый вид Макса.

Не отрывая глаз от протокола, Сержант пробурчал:

— Это по розыску.

Толстяк подошел к Сержанту и заглянул через плечо в заполняемый тем протокол. Некоторое время читал, шевеля губами, потом спросил:

— По Коржову что ли?

Сержант кивнул. Толстый перевел взгляд своих водянистых, но вовсе не глупых, как теперь понял Максим, глаз на замершего парня. Оценивающе посмотрел и пробурчал:

— Похож.

Стоявшие рядом пацаны как один вздохнули и отодвинулись от Максима подальше, напуганные мрачным словом розыск. Неужели он похож на какого-нибудь вора-рецидивиста? Может и похож, с мысленным вздохом подумал он, если учесть источаемый им аромат пива и небритую с утра… с прошлого утра физиономию. Хотя этоего

сейчас мало волновало: все мысли были заняты тем, как выпутаться из весьма сомнительной ситуации. Похоже, тот парень, с которым они подрались у боулинга, все-таки накатал заявление. Макс вдруг вспомнил крикливую маленькую сучку, крутившуюся вокруг них и визжавшую, что сейчас вызовет полицию. Наверное, она все-таки убедила своего дружка съездить в травмпункт и снять побои… Снять побои и подать заявление об избиении… или как там это правильно называется, не важно. Надо было все-таки треснуть ей тогда по заднице, не зря же его так и подмывало это сделать.

— Где потерпевший? — спросил Сержант. Он отложил в сторону недописанный протокол и посмотрел на второго полицейского.

«Потерпевший. Все, мне пи…ец», — пронеслось в голове у Максима. Он взглянул на Сержанта, словно желая донести до него мысль, что ни в чем он не виноват.

— Заходите! — зычно крикнул толстый и уселся на скамейку рядом с Сержантом, заставив того невольного подвинуться.

В кабинет вошли еще двое: одним был очередной полицейский, а вторым — потерпевший. Страх Максима был настолько силен, что на какое-то ужасной мгновение он даже увиделполноватого паренька с синяками под глазом и царапинами на лице. Но это был совершенно другой человек: немолодой, худой и довольно высокий, он шел согнувшись и прижимая правую руку к левому боку, словно у него болел желудок. Но что было гораздо более важным, Макс видел его первый раз в жизни.

— Присаживайтесь, гражданин, — сказал Сержант.

«Гражданин» послушно и с видимым облегчением уселся на скамейку, так и не отнимая руки от бока. На изжелта-бледном лице явственно выступали скулы, и не надо было быть врачом, чтобы понять: ему было очень больно.

— Вы узнаете кого-нибудь из этих молодых людей? — поинтересовался толстый полицейский.

«Гражданин» поднял глаза на переминавшихся с ног на ногу парней. «Только не я, только не я», — подумал Максим.

Наконец мужчина покачал головой, и по шеренге пронесся общий вздох облегчения. Мент недовольно посмотрел на них, потом снова обернулся к потерпевшему.

— Вы уверены? Посмотрите еще раз, пожалуйста.

— Я уверен, — тихим голосом ответил мужчина и поморщился от боли. — Здесь его нет.

Толстяк кивнул конвоиру, чтобы тот увел своих подопечных. Максим тоже было развернулся, собираясь последовать за ними, но Сержант поднял взгляд от своей бумажки и сказал:

— Гражданин Дробышев, с вами мы еще не закончили, — он постучал пальцем по протоколу.

Максим чертыхнулся (мысленно), и остался на месте. Радость быстро погасла, уступив место унынию и вновь пробуждающемуся страху. Он начал переступать с ноги на ногу, но заметив быстрый взгляд Сержанта, остановился. Еще не хватало, чтобы этот мент поинтересовался, не хочет ли он в туалет. Между тем мужчина с бледным лицом обессилено откинулся назад, прислонившись к стене. Толстый капитан обернулся к нему и спросил:

— Вам нехорошо? Вы как-то неважно выглядите. Может быть…

Что именно «может быть» он так и не договорил: дальнейшие события развивались с умопомрачительной скоростью, с какой мог бы нестись под откос сорвавшийся с тормозов состав.