Продюсер
Шрифт:
Реабилитированный, но никого не простивший Фархутдинбеков прибыл в Ниццу. Аэродром раскаленной взлетной полосой принял его лайнер, а эскорт из шести «Роллс-Ройсов» за полчаса домчал его в Монте-Карло. Однако первые заботы Алимджана на этой земле почти не касались ни его бизнеса, ни его отношений с властями. Ему предстояло праздновать первый юбилей любимого младшего внука. Для него и готовилась обширная концертная программа, над которой ломали голову московские, французские, английские и американские продюсеры. Ведь
В принципе, с британским тапером все получалось. Он лишь запросил два президентских номера: для себя и своего постоянного любовника Дэвида Фернеша, плюс отдельный номер с прислугой для собачки, постоянное наличие в номерах свежей минеральной воды определенной марки и определенной температуры, а еще сопровождение из двенадцати «Мини-Куперов», раскрашенных под британский флаг. С последним условием возникли проблемы, поскольку на всем Лазурном побережье смогли отыскать лишь девять подобных машин, и пришлось срочно привозить еще три из Москвы.
Впрочем, даже с «Мини-Куперами» для Элтона Джона проблемы не исчерпывались. Но после испорченного наркоконтролерами вечера в его клубе Алимджан решил поручить ведение всех приготовлений Фросту. Да-да, несмотря на высокий телевизионный пост, Корней часто подрабатывал и организатором крупных ответственных мероприятий. Вечеринка Алима была, безусловно, одним из них. И начинался будущий концерт на Лазурном побережье еще в Москве, в офисе Фроста, собравшего узкое совещание самых приближенных людей.
— Задача непростая. Но мы и не такие корпоративы выдерживали. Ведущими возьмем Ваню Урванта и Владиса Лепша.
— Это правильно, — поддержали шефа подчиненные.
— Сам знаю, что правильно! — огрызнулся неожиданно Фрост. — Как будто у нас еще кто-то остался из нормальных конферансье?! Не Галкина же и Баскова нанимать! Они мне вообще по барабану! Меня больше волнует Элтон Джон.
— А как же Кирилл Фарфоров? — снова вякнул зам по художественной части. — Я слышал, его сегодня арестовали, а потом вроде отпустили…
— С Фарфоровым вообще бардак, — поддержали его остальные.
— Говорят, у него лимузин взорвали…
— С ним вообще опасно связываться теперь…
Фрост покачал головой и, призывая к молчанию, постучал пальцами по столу.
— С Фафиком не потому не надо связываться, что у него лимузин взорвали! Просто после того, как он кинул нас с «Ледовым звездопадом», ему вообще нельзя доверять! Лично я не собираюсь ни одной секунды эфира Фафику давать. Видите ли, он боится поломать ноги! Так поломает башку свою кудрявую.
— Корней Львович, говорят, он в своем новом особняке вместе с Булавкиным закрылся и дрожит. Так его напугал следователь.
— Ах, какие нежности! Фафочка испуган. Памперсы пусть сменит и дальше дрожит. Шакал
— Да… — хором ответили замы и тут же записали себе очередное имя в пресловутый «стоп-лист».
— Вот и замечательно. Чтобы я больше его не слышал и не видел.
— А как быть с вечеринкой в Монако?
— Да никак! Хочет его Алимджан Джабраилович видеть и слушать — на здоровье! А мне… да еще в разгар сезона прокурорской охоты на больших и кудрявых талантов… — Фрост рассмеялся, — мне Кира ни к чему.
Сотрудники преданно улыбались, но со счетов Фарфорова не сбрасывали. Все помнили, что регулярное исчезновение Киры из телеящика всегда заканчивалось триумфальным возвращением к соскучившейся публике. Даже история с журналисткой в розовой кофточке, которую он обозвал нецензурным словом, закончилась в пользу Киры. Были основания думать, что он выскользнет изо всех неприятностей и теперь.
Наибольшей реальной проблемой оставалась теперь одна Айя Кисс. Юная звездочка все еще оставалась без хозяина. Митя был в больнице, а потому ничего гарантировать не мог, ну а сама Айя могла и отказаться от концерта! Так, как она уже сделала это в Москве, не явившись в клуб на день рождения Алимджана. Но подчиненные постарались, и в конце концов юная звездочка дала согласие. «Ради памяти Иосифа Давидовича», — сказала она.
А потом ему позвонили, и Корней Львович понял, что до этой минуты все шло просто прекрасно.
— Корней, на меня кто-то проверку науськал, — с наездом, словно Фрост в этом виноват, сообщил первым делом Ротман.
— А тебе, можно подумать, впервой! — рассмеялся Фрост.
— А ты не смейся, придурок! — рыкнул Ротман. — Это серьезно; они лицензиями интересуются.
Фрост обмер. Положа руку на сердце, многие вещали без лицензии. Ну, закрывало на это свои всевидящие очи государство — пока ты лоялен, разумеется.
— И кто навел? — глотнул Фрост.
— Налоговая, там, где перерегистрация должна быть, — с ненавистью произнес Ротман, — есть там такой Шамиль Ренатович, мент по жизни, законник — в общем, клейма некуда ставить!
Корней покачал головой:
— Это не Саффиров придумал просмотреть наличие лицензий. Это Павлов. Сто пудов. У меня там один человечек, он точно все выяснил…
— И что теперь делать?
Корней задумался. В дело вступала тяжелая артиллерия, по крайней мере, Павлов ясно продемонстрировал, что тоже может включить связи.
«Придется с Алимджаном делиться…» — угнетенно подумал он.
Делиться ужасно не хотелось, но в такой ситуации, когда в противостояние включилась налоговая и кто-то уже шерстит лицензии, без дополнительного давления было просто не обойтись. А Алим надавить умел.