Продюсер
Шрифт:
«Молодца…» — оценил стойкость друга Артем.
— Но, знаешь, на них откуда-то с самого верха наехали… — цокнул языком друг, — меня могут просто отодвинуть.
Павлов вновь сосредоточился. Если Шамиля отодвинут и фирмы, вопреки закону, будут переоформлены, сын Медянской, а значит, и она сама останутся ни с чем.
— Как думаешь, сколько у меня дней? — спросил он у Шамиля.
— Нисколько, — отозвался друг. — Меня как раз наверх вызывают, на ковер. Прямо сейчас все и произойдет.
Павлов яростно ударил по столу кулаком и вдруг ясно вспомнил
— Слушай, Шама, есть такая наводочка, что у одного из новых учредителей Ротмана не все в порядке с лицензиями на радиовещание. Это как-то может… отодвинуть этих вампиров? Ну, чтобы просто дать мне время?
Шамиль хмыкнул:
— Ненадолго. Нет, наехать — я наеду. Вещать без лицензии — это, по сути, пиратствовать. За такое по головке не гладят. Тоже мне, «Голос Пекина» нашелся… Но вряд ли это решит проблему в принципе.
Артем поблагодарил, вернул трубку на рычаги и только теперь понял, что его секретарь зашла в кабинет и ждет, когда он завершит разговор.
— Что случилось? — встревожился он.
Лица на девочке не было.
— Вам из этой бульварной газеты… как ее… звонят, — всхлипнула она, — требуют срочного интервью.
Артем обмер:
— И по какому поводу?
— Лимузин Фарфорова взорван, — шмыгнула носиком девочка, — а самого Кирилла увезли из Домодедова в наручниках.
Спаситель
Леня Булавкин узнал о взрыве лимузина и аресте Кирилла Фарфорова одним из первых.
— Короче, счастливчик этот Кира, — торопливо рассказывал человек из аппарата Агушина, — если бы его не арестовали и он сел бы в лимузин…
По спине у Булавкина побежали ежики.
— А кто? Известно?
— Да мы сами тут в непонятках. Но вообще под любителя симулировано. Сунули в бак презерватив со смесью, а когда резина растворилась, все и полыхнуло. Нет, ничего не скажешь, метод надежный, но только реальные киллеры так не работают.
Булавкин зябко повел плечами.
— А за что его арестовали? Вроде нашли же убийцу… этого Бессараба. Киру-то за что?
На том конце связи рассмеялись.
— Да кто ж его знает, почему! К тому же его не арестовали, а задержали!
— А есть разница? — не понял Булавкин.
— Еще какая! Задержать можно и совершенно невиновного человека. Это законно. Ты вообще, Леня, представляешь, сколько у нас задерживают? — поинтересовался человек из аппарата Агушина.
Если честно, Леня не представлял. Он понимал главное: теперь, после того как Бессараба объявили убийцей, Кириллу Фарфорову место на сцене, а не в КПЗ.
«Или как там это у них называется…»
А главное, Леня понимал: Кирилл все равно выйдет, но запомнит он в качестве своего спасителя того, кто окажет ему помощь первым.
— Ну, что… Надо звонить в Кремль.
Нерон, Герострат и Димитров
Первым делом Артем позвонил Медянской — еще из кабинета.
— Виктория, вы еще в
— А что такое? — недовольным, заспанным голосом отозвалась вдова.
Артем сосредоточился. Говорить о том, что лимузин Фарфорова, второго и куда как менее значительного наследника Шлица, чем сын Медянской, взорван, не хотелось. Виктория и так была последние дни на взводе.
— Фарфоров арестован, — сказал он, — и не исключено, что это происки тех, кто положил глаз на деньги вашего мужа.
Наступила короткая, но глубокая тишина.
— Но ведь… все разъяснится? Вы ему поможете?
— Разумеется, — кивнул Артем, — я уже выезжаю. Но это еще не все. Мне сообщили, что мои попытки приостановить перерегистрацию фирм вашего мужа на новых владельцев терпят крах…
Медянская молчала.
— Вас намерены ограбить, Виктория.
— Но это же противозаконно, — дрогнувшим голосом произнесла Виктория. — Куда смотрит милиция? Прокуратура? Президент, наконец…
Артем вздохнул. Шамиль сказал ему, что на его начальство давят откуда-то сверху, но вот насколько сверху?
— Я доведу дело до конца, Виктория, — пообещал он. — Но я беспокоюсь за вас и вашего сына…
— Не беспокойтесь, — отрезала Виктория, — я выеду к сыну, как только управлюсь со своими делами… но решать это буду я, а не…
Судя по всему, она воспринимала подобные советы адвоката как недопустимое вмешательство в свою личную жизнь и попросту саботировала их.
— Стоп! — оборвал ее речь Артем; он, наконец-то, решился. Замер и резко и быстро, на одном выдохе, огорошил вдову: — Одновременно с арестом второго наследника Шлица — Кирилла Фарфорова был взорван его лимузин. А он унаследовал всего лишь студию.
— Как взорван? — опешила вдова.
— Я не знаю технических деталей, — признал Артем, — говорят, что при неудачном раскладе Кирилл мог сгореть заживо. Его спасло задержание.
— О, господи! — выдохнула вдова.
— Немедленно поезжайте к сыну, — настойчиво повторил рекомендацию Артем. — Не тяните. Я очень вас прошу.
Потрясенная вдова пообещала, и Артем, не теряя времени, выехал в следственный комитет и подтвердил себе все свои предположения.
— Да никто этого вашего артиста не удерживает! — рассмеялся Агушин. — Обычное наше разгильдяйство. Флажок на задержание в аэропорту снять забыли. Вы же знаете, как у нас бывает — освободить человека целая проблема, даже для меня, а закрыть — запросто!
— Так он свободен? — уточнил Павлов.
— Только что перед вами вышел, — кивнул Агушин, — да вы присаживайтесь. Я же знаю, что у вас не один вопрос. Чаю? Кофе… венесуэльского…
Артем глянул в смеющиеся глаза Геннадия Дмитриевича.
— Чай. Знаю я ваш венесуэльский… в пакетиках со статуей Свободы.
— Юлечка, два чаю, — распорядился в селектор генерал.
Артем дождался, когда чай принесут, и задал главный вопрос:
— Вы же понимаете, что Бессараб невиновен в убийстве Шлица. Зачем вам назначенный сверху убийца? Дело-то нешуточное…