Шрифт:
ГЛАВА 1
В неизвестной стране, в засекреченном городишке на улице Радости 24 в комнате были двое. Но, ни один из них не был счастлив.
Ворвавшийся яркий луч солнца, с которым так отчаянно боролись в этой комнате, все же проник сквозь лазейку в шторах. Его теплая рука дотронулась до всего, до чего смогла дотянуться. В воздухе искрились тысячи пылинок. Если бы на это взглянул оптимист, то непременно сравнил бы эти блестяшки с золотой пыльцой цветочных фей.
Но, реалия была такова, что это просо пыль. Ворсинки, отмершая кожа
Впрочем, обитателям этой комнаты было некогда разглядывать пыль под лучами вечернего солнца.
На старом потрепанном диване сидели мужчина и женщина. На первый взгляд бросалась их разница в возрасте: добрых десять лет. Но, это заблуждение, потому что разница была в два раза больше. Девушке было всего двадцать шесть. Тогда как ее гостю под пятьдесят.
На мужчине были надеты штаны, да и те расстегнуты. Его глаза были прикрыты, а голова лежала на спинке. Меж пальцев дымилась сигарета. Его соседке по насесту тоже не хватало многих элементов гардероба. Они сейчас валялись под столом ненужной кучей.
Одиноко летала муха под потолком, изредка принимая попытку сесть на бутылку пива, которых тут собралось в изобилии. Они были везде: на столе, под столом, на кухне, в туалете, а одна даже в кровати под подушкой.
Тамара, собственно и есть та девушка, имела привычку прятать одну бутылку под подушку. Буйная молодость, которая началась еще с колледжа, познакомила ее с таким не радужным понятием, как похмелье. А спрятанная бутылка была своего рода лайфхаком в таких ситуациях.
Эти двое не были семьей. Они даже не были знакомы. Между ними происходил обычный торговый процесс – секс за деньги.
Это была передышка после предыдущего раза. Мужчина не был в лучшей физической форме, потому как вел сидячий образ жизни и не отказывал себе в калориях. По этому один акт длинною в двадцать минут был для него собственным рекордом. В его понятии секс был ничем иным, как: засунул – высунул, засунул – высунул, кончил и обмяк. Все остальное – неизведанные излишества.
Мужчина зашевелился, недовольно ворча и оглянулся по сторонам. Сейчас, когда кайф пошел на убыль, он решил возместить потерю экстаза несколько иным способом. Он грубо схватил Тамару за руку и дернул на себя. Она рухнула ему головой на колени.
– Давай, будешь отрабатывать свою зарплату.
Девушка покорно опустилась перед ним на колени, доставая из штанов его полу возбужденный член. Он был маленьким и сморщенным, да еще и неприятно пахнул. Но она была привыкшей к такому. Ее не смущали и волосы, которые щекотали ей нос и солено-горькая смазка. Потому что ей попадались даже клиенты с венерическими заболеваниями. По неизвестным ей причинам она не заразилась ни разу. Даже герпесом.
Тамара была низкопробной проституткой, которая не обладала никакими талантами, кроме невосприимчивости к болезням. Что, часто ее огорчало. Втайне она надеялась заразиться чем ни будь смертельным и просто сдохнуть. Потому что ее жизнь больше напоминала кусок грязи, прилипший к ботинку. Да и то, к ней относились хуже.
Ее выгнали из колледжа, за пьянство и проблемы с наркотиками, когда ей было всего девятнадцать. За хранение и распространение ее осудили на три года. Но, отпустили уже через год
Какие могут быть перспективы у девушки с такой репутацией? В обществе, где все зависит от твоего внешнего вида и рекомендаций высокопоставленных лиц? Тамара с огромным трудом устроилась в низкопробную забегаловку при мотеле для дальнобойщиков. Днем она работала там, а ночью с теми же дальнобойщиками в ее номере. Хозяйка забегаловки собственно и подсовывала ей клиентов. За это Тамаре было позволено жить в мотеле за символическую плату.
Ей попадались всякие клиенты. От сорокалетних девственников, до извращенцев пенсионного возраста. Были так же и мальчики, у которых ничего не получалось с нормальными девушками.
Тамара никогда не возражала, ни с кем не спорила, да и вообще, казалось была лишена эмоций. У людей, которые ее знали, было впечатление, что душа давно покинула это тело. Либо просто умерла. Никаких чувств и переживаний. Только абсолютное равнодушие. Удобно.
На самом же деле все было совсем не так. Каждый раз Тамара наступала на горло собственным страхам и гордости. Как ни странно, но чувство собственного достоинства у нее тоже было. Правда все запакованное под семью печатями и замками. Она прекрасно понимала, что лишние эмоции попросту убьют ее.
Однажды, по зову непонятного внутреннего голоса девушка пошла в церковь. Маленькая католическая церквушка на окраине города. Голос звал исповедаться. Голос говорил, что там она почувствует облегчение и искупление, что сможет попросить прощения за все свои грехи.
Большего разочарования она не испытывала никогда. Осуждающие взгляды женщин, похотливые взгляды мужчин и один отличившейся ребенок:
– Мам, а почему эта тетя не надела юбку? – громко спросил он, привлекая внимание к себе и к предмету своего интереса.
– Потому что тетя невоспитанная. – ответила мать ребенка.
Это заставило Тамару выбежать из церкви под гробовое молчание и десятки взглядов. «Тетя» не надела длинную юбку за незнанием сего факта, да и по той простой причине, что у нее их не было. Так же, как и не было человека, который бы объяснил ей, что черные стрелки и красная помада так же недопустимы в священном месте.
Но, как и во всех таких же случаях, Тамара загнала это воспоминание в самый дальний уголок своего сознания. Если бы она прокручивала их периодически, как кино, в своей голове, то непременно сошла бы с ума. Или просто не выдержала. Далеко не один раз в ее голову приходила мысль покончить с жизнью, но что-то всегда останавливало. Микроскопическая крупица чего-то светлого. Сотая часть надежды на лучшее.
Каждый день она просыпалась и, смотря в окно, ожидала, что вот, сейчас разверзнуться небеса и произойдет чудо! Но, ничего такого не происходило. Девушка прикармливала голубей у себя на подоконнике и, наблюдая за ними, всегда мечтала, что бы появился волшебник со своей палочкой и превратил ее в птицу. Ведь у птиц жизнь насыщеннее и ярче, чем у нее.
Мужчина гортанно застонал и, схватив Тамару за волосы, дернул на себя, вгоняя свой член по самые голосовые связки. А потом кончил. Рвота, которая тут же подступила к горлу, была проглочена вместе со спермой.