Продавец крови
Шрифт:
Он ушел на кухню, словно ничего не случилось, а я опиралась на стену и еле стояла на дрожащих ногах. Взглянула в зеркало: глаза потрясенные, на лбу ближе к виску остался красноватый отпечаток от дула.
Я пошла за ним. Эмиль стоял у окна и смотрел вниз. Пистолет еще в руке. С тех пор, как он ушел, здесь не многое изменилось. От этого вдвойне неприятно было видеть его в моих интерьерах — это напоминало о прошлом. Словно мы снова вместе.
Он правда думает, что я буду что-то для него делать?
Я упала на стул и закрыла лицо
— Яна.
Я подняла голову: Эмиль протягивал мой пистолет рукоятью вперед. Он что, успел подменить патроны на вишневые косточки? Я выщелкнула обойму — все на месте.
Впрочем, бояться ему нечего. Руки тряслись так, что пистолет ходил ходуном. Я не глядя сунула его в кобуру.
Эмиль вернулся к окну, и на свету я впервые заметила, какой он бледный. Не видела его днем с прошлой осени. Старый загар выцвел, но в искусственном освещении это не бросалось в глаза. Стала заметна рыжеватая щетина вокруг рта — безрадостного и жесткого. Такое впечатление, что Эмиль получил ужасные новости, только я не понимала, какие.
Он тяжело дышал, словно раненый зверь — так бывает, когда эффект на исходе. Но все же стоял на свету, как будто это его не беспокоит. То ли терпит боль, то ли скрывает признаки голода. По нему никогда ничего не поймешь. Он стал увереннее — и с этим более жестоким.
Может быть, Эмиль считал, что это синонимы.
— Рассказывай, — тон был тяжелым, но не агрессивным.
Он не верил, но все же давал оправдаться. Я поняла без переводчика: он говорит о Егоре.
Глава 35
Стало понятно, почему Эмиль на взводе. Он решил, я примкнула к охотникам.
Егор Живцов прославился тем, что все вампиры, на которых он охотился, были убиты. Если он садился кому-то на хвост, будьте уверены — он его подпалит. Фанатик в худшем смысле слова.
Я не могла поверить, что это о Егоре: нервном очкарике с потухшим взглядом. По рассказам представляла его другим. О нем говорили, как о герое.
Я же видела шрамы, но не связала с историей, слышанной много раз. Со временем любой рассказ теряет реалистичность. А шрамы были настоящими, живыми.
Только по рассказам их было двое. Не психованный Игорь ли его напарник?
— Эмиль, если бы я знала, что это Живцов, послала бы к черту. Прости.
Придется ему рассказать. Связаться с фанатиками — все равно, что клеймо получить.
И пока говорила: о том, как Егор пришел в офис, как уговорил помочь, как мы вернулись, тем сильнее злилась.
Охотник хотел добраться до Феликса через мои связи — ведь его прикрывал Эмиль. А убрать за раз двух вампиров такого ранга — это даже Живцов напряжется. Я была хорошим выходом.
Егор считал нас членами одной семьи и прощупывал, перейду на их сторону,
Честно говоря, совсем не по-геройски это выглядит. Оказалось, между легендами и реальностью большая разница, подумать только. Он сыграл на моих слабостях, хотя у нас похожие шрамы.
Вот кто так поступает?
— Что они хотят от Феликса? — спросил Эмиль.
— Его обвинили в двух убийствах, но мне кажется, только чтобы убедить меня им помочь.
— И ты согласилась?
— Я поняла, что убийца кто-то другой и им сказала. Я не линчеватель.
Он отвернулся, словно потерял интерес — думал о чем-то своем. Об убийствах он не расспрашивал и этому есть одно объяснение: он знает, кто убийца.
— Сделай мне кофе, — небрежно бросил он.
Разбежалась. Пусть своими вампиршами командует.
— Сам сделай.
— Ну, как хочешь. Не заставляю. Тогда мне придется пару часов поспать, а Феликс тем временем подержит лицо твоего приятеля под своим ботинком.
Проклиная все на свете, я полезла за зернами. Чертов манипулятор. Всегда добивается своего.
— Кто он такой? — неожиданно спросил Эмиль.
— Просто знакомый, — нейтрально ответила я, радуясь, что стою к нему спиной и он не видит моего лица. Пыталась вспомнить какой кофе он пьет, но почему-то именно сейчас эта деталь выпала из памяти. Значит, по моему вкусу.
— Ты с ним спала?
Я покачала головой. Долго он еще будет выяснять отношения?
— Отпусти его, он не местный. И о твоих разборках ничего не знает.
Это был мой первый роман после развода, и все это время Эмиль считал, что я продолжаю по нему сохнуть. Теперь убедился, что это не так. А он терпеть не может, когда его тыкают носом.
— Поверь, у меня и в мыслях против тебя ничего не было, — добавила я. — Если бы что-то замышляла, эту ночь провела бы не так.
«Причем не одна», — этого говорить не стала, Эмиль и так злился.
— Ты встречалась с охотниками сразу после того, как у нас был конфликт.
Я не смогла сдержать улыбку: он имел в виду ту безобразную сцену, когда его подстрелила. Эмиль решил, что я так разозлилась, что решила нанять киллера? Не думала, что произвожу такое впечатление.
— Это не из-за тебя. Хоть они и пытались меня завербовать, я отказалась.
Он замолчал, я смолола зерна, поставила турку на огонь и не выдержала — обернулась. Когда за спиной затаился хищник, это всегда страшно.
Эмиль сидел за столом, откинувшись на спинку стула. Пока я возилась, он успел снять пиджак — похожий на тот, что я испортила. Я заметила новую наплечную кобуру, дорогую на вид. Черные ремни бросались в глаза на фоне белой сорочки.
А когда-то было время, что мы ходили безоружными и ничего не боялись. Хорошо тогда было. Когда-нибудь я из-за этого вляпаюсь. У Эмиля оружие наверняка легальное, а вот у меня…