Проданное Счастье
Шрифт:
– Мне Москва больше нравится, несмотря на воспоминания, – прозрачно намекает на мою потерю, я делаю вид, что не понимаю ее намек.
Мне и так пришлось целый месяц бороться с самим собой, чтобы не скатиться в пропасть под названием «безнадежность». Спасибо Руслану: сразу оказывается рядом, словно чувствует, когда я хожу по краю. Сначала вытащил меня за город к своим знакомым, потом привел первых клиентов. Поезд «жизнь Левина» встал на рельсы и потихоньку двинулся вперед, понемногу набирая скорость.
Питер все же отличается от Москвы. Тут
Питер не зря достойно носит звание культурной столицы. Талантливых ребят можно увидеть, услышать прямо на улице. Они танцуют, жонглируют, рисуют, поют. Вот и сейчас, идя с Машей под руку, слышу красивый мелодичный голос. Сам того не замечая, вытягиваю шею, чтобы увидеть, кому принадлежит этот чудесный тембр, проникающий без спроса в душу.
Поет девушка. Ее руки с двух сторон держат микрофон на стойке, она укутана смешным цветным шарфом, на голове черный берет, из-под которого торчат в разные стороны концы ее темных волос. Куртка с какими-то узорами, бахромой, широкие джинсы, рыжие ботинки.
Глаза ее закрыты, от этого кажется, что песню она проживает, а не просто напевает слова. Я замедляю шаг, останавливаюсь. Музыка гитары отдается эхом внутри меня, как и голос молодой певицы. Песня о потере… Об утрате… О надежде, что завтра взойдет солнце в твоей жизни.
– У тебя деньги есть с собой? – поворачиваю голову к Маше.
– Я наличку с собой не ношу.
Достаю из внутреннего кармана пальто портмоне, у меня только крупная купюра, но, не раздумывая, извлекаю ее и кладу в чехол от гитары. Встречаюсь глазами с певицей. В них бушует штормовое море. В них прячется знакомая мне боль. Она моргает, теперь ее глаза улыбаются, улыбаются и уголки ее губ.
– У вас красивый голос.
– Спасибо, – улыбка становится шире, я замечаю очаровательные ямочки на щеках. Отхожу от девушки, Маша хватает меня за руку. Я борюсь с желанием оглянуться, так как чувствую на себе взгляд уличной певицы.
– Ты решил стать спонсором молодых талантов? – ирония Никольской мне не нравится, я не скрываю свое недовольство.
– У девушки чудесный голос. Наверное, студентка академии искусства.
– Тут такое есть?
– Не знаю, но глупо такой голос скрывать и учиться на какого-нибудь экономиста. Каждый должен заниматься тем, что у него отлично получается и от чего он ловит кайф. А девушка получает удовольствие от пения.
– Она тебя зацепила.
– Что? – удивленно смотрю на Машу, она усмехается. – Нет, конечно. Здесь на улице
– Уже ходил на матчи?
– Нет. Надо попросить Руслана достать билеты. Пойдешь с нами?
– Алиев не тот человек, с которым бы я желала тесно общаться, – ее презрение к Руслану меня коробит. – Его деятельность вызывает очень много вопросов.
– У него транспортная компания, занимающаяся перевозками. Все законно, налоги платит, – открываю для Маши дверь ресторана, она иронично усмехается.
Разговаривать с ней по поводу своего друга не собираюсь. Я знаю, чем Руслан занимается, кроме официального бизнеса, говорил ему о том, что он рискует своей шкурой, но Алиев любит щекотать себе нервы и решать нерешаемые задачи. Именно он помог нашему общему другу Эмину Умаеву и его жене развестись, что до сих пор считается позором у горцев. Бывшие супруги теперь счастливы с новыми избранниками и считают Руслана своим ангелом-хранителем.
Официант принимает у нас заказ, Маша утыкается в телефон, я смотрю в окно, нас как раз посадили возле него.
– Какие у тебя планы? – Никольская быстро решает свои дела, поднимает на меня глаза.
– В смысле?
– Сегодня. Я уезжаю завтра в обед, можем вечером сходить куда-нибудь или провести вместе время, – ее нога задевает мою ногу, вскидываю брови: правильно ли я понял этот жест.
– Натан, – кажется, Маша решила идти напролом, отбросив в сторону смущение и скромность. Мне становится немного любопытно, до чего она дойдет и договорится. Однозначно, на ее провокацию не поведусь. Даже на пьяную голову у меня не возникнет желания провести с ней ночь.
– Прошло больше трех месяцев после случившегося… – мнется, ерзает на стуле, я выжидаю, не тороплю и не помогаю.
– Ты красивый, видный мужчина, у тебя есть определенные потребности.
– Маш, – не выдерживаю, строго смотрю на Никольскую, она прикусывает губу. – Давай окончательно расставим точки над i. Я никогда не буду с тобой, между нами ничего не будет, даже в состоянии алкогольного опьянения. Ты для меня друг, я не смотрю на тебя как на женщину. Ты для меня сотрудник, которым очень дорожу и не хочу терять. Если тебе дорого то, что есть сейчас, больше тему близких отношений не поднимаешь. Хорошо?
Уязвленная, обиженная, она опускает глаза. Морально готовлюсь к тому, что, скорее всего, это наша последняя дружеская встреча, следующие – только по делу.
– Я тебя услышала, – выдержка Никольской вызывает восхищение. Она устремляет на меня серьезный взгляд, заставляет себя сдержанно мне улыбнуться.
– Сделаем вид, что этого разговора не было. Друзья-коллеги? – по-деловому протягивает мне руку, я ее жму. Маша молодец. Она обязательно встретит своего мужчину.
10 глава