Шрифт:
Глава 1. Рафаэль
«Между вампиром и его отродьем всегда будет особая связь. Как рука – продолжение нашего тела, так отродья – продолжение самой вампирской сути. И то, и другое – физически ощутимо».
Физиология существ, отличных от человеческих
Замок содрогался от атак.
Это продолжалось и днем, и ночью, но больше всего прорвать защиту Розы Гаратиса люди пытались при свете солнца, когда новый истинный
«Убей их, — нашептывал голос, что поселился в голове. –Убей их всех».
В этом голосе сплетались самые ужасные воспоминания из долгой жизни Рафаэля. Так под подошвой хрустели кости. Так лезвие рвало чужую плоть. Так трещали, сгорая, чужие дома.
Все самое мрачное, жестокое и черное теперь жило в Рафаэле вместе с Воем Ночи, чей голод был неукротим.
«Убей. Убей. Убей», — просил он каждую секунду, когда Рафаэль не заглушал голос в своей голове разговорами или мыслями, когда не отвлекался на ночные сражения и редкие встречи с Тиа, запертой в его спальне.
Тиа.
Он так сильно стиснул в пальцах грифель, что тот превратился в бесполезные обломки и пыль. Рафаэль посмотрел на них без всяких эмоций, но внезапный приступ злости заставил смахнуть крошки на пол резким движением руки.
Обломки. Пыль.
Это то, что Рафаэль не раз оставлял после себя.
Это то, что он сделал вновь. С ней.
«Слабак, — проскрежетал Вой Ночи, или же Мрак. Именно так звалась черная бездна в бесконечном космосе, из чьей энергии когда-то зародилось древнее темнейшее божество. –Ты не достоин моей силы. Умри и уступи мне тело!»
Рафаэль скривился. От вечной болтовни Мрака болела голова, но это – единственное неудобство, которое причиняло соседство с богом. Ритуал запер Вой Ночи в теле Рафаэля, даровав доступ к силе и сделав его могущественным вампиром.
Он больше не какое-то жалкое отродье на коротком поводке. Никто и никогда теперь не поставит его на колени, не заставит умолять хотя бы о капле крови, не прикажет вылизывать ботинки или раздирать себя на куски, чтобы те рано или поздно регенерировали до прежнего состояния.
Ведь вампир не может умереть, если ему не отрубят голову или не выволокут под солнце.
Рафаэль откинулся на спинку резного стула, массируя виски.
«Притворяйся, что не слышишь. Наслаждайся жизнью, пока можешь. Скоро ты сломаешься. Твой рассудок не выдержит, и я заберу твое тело».
Рафаэль ухмыльнулся в ответ на угрозы. Мрак просто бесится, пытается его запугать. Пусть.
Снаружи гремели приказы. Градом на замок сыпались стрелы. Неумелые маги Артери пытались хоть как-то помочь, чтобы пробить мглу, что стеной окружила Розу Гаратиса.
Такая защита требовала немалых усилий, но Рафаэль даже рад был покрасоваться, каким всемогущим он стал, когда перевернул ритуал в
Ни враги, которыми обернулось все королевство Артери и остальные государства с антимагической политикой, ни союзники, что укрывались в замке, не должны сомневаться в могуществе Рафаэля.
«Дурак, — засмеялся Мрак. –Ты ведь даже не думал, что сможешь так далеко зайти! А теперь не знаешь, что делать дальше! В твоих руках сила, но против тебя – почти весь мир. Ты загнан в угол и скоро умрешь».
«Заткнись, — проскрежетал Рафаэль и стиснул зубы. – У меня есть план».
«Правда? Что-то я не нашел его в твоей голове».
В дверь постучали, и почти сразу в кабинете возникла Вида. Темноволосая кормилица всегда была смелее остальных слуг. Вот и теперь в ее уставших глазах брезжил знакомый огонек.
— Говори, — Рафаэль взмахнул рукой и расположился на стуле, закинув ногу на ногу.
Вида поклонилась. При этом несколько темных прядей выпали из ее замысловатой прически. Волосы были сухими и ломкими, а кожа – почти пепельной.
— Господин Карстро, жители замка измождены, — глядя в пол, говорила Вида то, что Рафаэль знал и без нее. – У нас кончается еда, почти не осталось воды.
Рафаэль медленно втянул носом воздух, в котором с приходом Виды заплясали кисловатые нотки. Пот – многодневный и новый, капельками выступающий на лбу из-за волнения и измождения.
— Ты, как и я, прекрасно знаешь, что я ничего не могу с этим сделать. В замке нет ни одного заклинателя, способного открывать порталы, — раздраженно напомнил Рафаэль.
Он уже хотел скрестить руки на груди, но голову вдруг пронзил надсадный смех, монеткой звенящий внутри черепа:
«Идиот! Тупоголовый выродок! Из-за слепой жажды власти ты подверг своих людей мукам! Они умрут в этой осаде, а потом умрешь и ты. Бездарно, бесполезно тратишь их жизни. Сдайся сейчас, отдай мне тело, и я решу все. Исправлю то, что ты натворил».
— Заткнись!
— Я молчала, — возмутилась Вида и отшатнулась к двери.
Рафаэль же схватился одной рукой за край стола, другой принялся массировать лоб. Правда, Мрак все не умолкал:
«Сила – это ответственность, которую ты, глупый израненный ребенок, не сумевший повзрослеть, нести не готов. Тобой движут страх и обида, тебя толкает эгоизм и растоптанное в столетиях рабства эго. Сколько раз ты пытался выбраться из грязи и доказать, что не ничтожество, не отродье, не вечный слуга? Ты завидовал тем, у кого были сила и власть. Играл в «повелителя», связав договором чародейку, и наслаждался тем, что можешь господствовать хоть над кем-то. Устал сидеть в цепях сам и мечтал перекинуть их с себя на кого-то другого. И что теперь? Ты не тот владыка, каким хвалился самому себе стать. Ты – разрушения и смерть».