Продается планета (сборник)

Гаррисон Гарри

— Обман! Все обман. Счастливый и умиротворенный! Я несчастлив. Я несчастный человек!

— Вы не можете быть несчастливы здесь, — сказал Михаил с легким намеком на панику в голосе. — Это абсолютно исключено. У нас вы можете быть только счастливым. Вы ведь на Небесах!

— Я несчастен!

Архангел поднялся на ноги; его крупные босые ступни еле слышно шлепали по прекрасному мраморному полу.

— Это нелепо, — пробормотал он несколько раз. — Абсурд! Мистер Арлингтон, может быть, может быть, вы все же пересмотрите свою позицию?

— Я несчастен.

— Будьте благоразумны, мистер Арлингтон, — взмолился архангел. — Вы просто

не в состоянии представить себе, какое здесь возникнет замешательство, какая последует потеря престижа, если вы будете расхаживать по Небесам, заявляя, что вы несчастны.

— Я несчастен, — настаивал Александр, и он действительно выглядел несчастным.

— Придется идти к Нему, — пробормотал Михаил; он уже выглядел несчастным тоже. — В самом деле, придется. Но ведь у Него так много забот сегодня… С другой стороны, если Он узнает, что здесь есть некто, не чувствующий себя счастливым, я уверен, что Он возложит вину на меня. Видите ли, мистер Арлингтон, я — глава отдела, и вся ответственность, естественно, лежит на моих плечах,

— Я несчастен.

Архангел поморщился и снова начал расхаживать по комнате. Время от времени через открытое окно доносились нежные звуки музыки и смеха. Но здесь, в этой комнате, Александру Арлингтону не было весело.

Внезапно лицо Михаила просветлело. Он вернулся к своему столу и сел.

— Мистер Арлингтон, вы ведь автор детективных произведений, — оживленно сказал он. — Вы ведь прославились тем, что очень удачно изобретали всякого рода улики, ловушки для убийц и тому подобное?

— Да.

— Я вот о чем подумал, — продолжал Михаил. — Конечно, это совершенно не по правилам, но ситуация требует безотлагательного решения. Как вы считаете, вы смогли бы разрешить эту проблему к своему полному удовлетворению, если бы вам позволили вернуться на Землю?

— Ну, как мне кажется…

— Это — максимум того, что я могу для вас сделать, — сурово сказал Михаил.

— Конечно, я могу попытаться. Но как?..

— Очень просто, — прервал его Михаил. — Сейчас вы существуете в Вечности, которая является совершенно независимой от Времени. Так вот, мы повторим определенный период Времени… ну, скажем, один день. Вы вернетесь на Землю и проживете заново последний день вашей земной жизни. Ну-ка, давайте посмотрим… Да, вот! Вы умерли ровно в полночь. В вашем распоряжении целый день — от момента вашего пробуждения до полуночи.

— Один день, — нахмурился Александр. — У меня будет не так уж много времени.

— Ну, если вы не хотите попробовать…

— Я согласен, — поспешно сказал Александр. — Когда я могу начать?

— Немедленно. Но сначала, мистер Арлингтон, одно напоминание. Этот последний день вашей жизни уже занесен в Книги, так что технически он не подлежит изменениям. Однако вы сможете провести некоторое расследование, сделать что-нибудь такое, чего вы не совершали тогда, когда прожили этот последний день… Я смогу сделать в Книгах некоторые незначительные исправления, но я попал бы в очень затруднительное положение, если бы мне пришлось делать серьезные изменения.

— Но…

— Вы просто должны постараться сделать все без существенных изменений. Это будет нетрудно. Не забывайте, вам оказана услуга, редко предоставляемая смертным.

— Дар предвидения! — воскликнул Александр.

— Да. Однако, мистер Арлингтон, должен также напомнить, что вам придется покориться неизбежному — вы снова будете убиты.

Огонь в глазах Александра погас.

— То

есть меня снова убьют ударом ножа в спину?

Архангел кивнул.

— Так записано в Книгах, — сказал он, и голос его прозвучал, как звон колоколов. — Вы что, передумали?

— Нет… Я готов на все. Я должен знать, кто меня убил.

— Прекрасно, мистер Арлингтон. Желаю удачи. Нам просто необходимо, чтобы все наши души были счастливы.

— Спасибо, — невесело ответил ему Александр и вышел через золотую дверь…

…и проснулся в своей собственной кровати, в своей спальне, в мрачноватом и продуваемом сквозняками старом особняке, в котором — как ему всегда казалось — пристало жить автору таинственных историй. Принадлежавшие еще его деду старинные часы в холле пробили двенадцать. Он считал удары, и на одно ужасное мгновение — пока не удалось собраться с мыслями — ему показалось, что уже пришла полночь. Но нет, за опущенными шторами угадывалось солнце. Полдень — вполне подходящее время для, того, чтобы вставать с постели преуспевающему писателю. Но у него оставалось так мало времени…

Раздался настойчивый стук в дверь.

— Войдите, — отозвался Александр.

Дверь открылась, и появился Толберт, его секретарь.

— Почта прибыла, — объявил он.

— И что там?

— Там есть письмо от Фентона. — Толберт был худощавым, старательным человеком лет тридцати пяти. Он редко улыбался, но на этот раз тень улыбки играла в уголках его рта. — Я вскрыл его, полагая, что это очередное деловое письмо. Но лучше вы сами прочтите.

Александр взял письмо.

“Дорогой Алекс, — начиналось оно, — я должен быть откровенным. Признаться, с некоторыми сомнениями мы решились на издание этого вашего последнего романа — “Убийство манекена”. Возможно, его тоже ожидает успех, но если это произойдет, то причиной тому будут только ваше имя и репутация. Честно говоря, у нас здесь сложилось мнение, что вы крепко сдали. Каждая следующая книга оказывалась слабее предыдущей. Неужели источник иссяк? Возможно, вам стоит устроить себе продолжительный отдых. Поскольку у нас с вами заключен контракт на следующие пять книг, все это нас очень беспокоит. Поэтому я хочу обсудить с вами наши дела. Я прибуду в четверг утром, девятичасовым поездом. Ваш Уолтер Фентон”.

Толберт все еще стоял у постели.

— У меня есть предложение, — сказал он.

— Ну да, конечно, у вас есть, — раздраженно сказал Александр.

— Фентон предлагает вам отдохнуть. Я согласен с ним. Но пока вы отдыхаете, публика не должна быть лишена удовольствия читать таинственные истории, написанные знаменитым Слейдом Саундерсом.

— Что вы хотите этим сказать? — Александр буквально выскочил из постели.

— Я, — спокойно ответил Толберт, — буду продолжать писать книги под псевдонимом Слейда Саундерса. Фентон ничего знать об этом не будет. И наша публика тоже.

— Наша публика! Вы что, можете хотя бы на мгновенье вообразить, будто сумеете имитировать мой стиль?

— Я могу сделать больше, чем просто имитировать ваш стиль, Александр. Я могу улучшить его.

— Вы наглый… Вы самонадеянный…

— Надо ли мне напоминать вам, Александр, сколь велика принадлежащая мне доля в ваших последних книжках? Я разрабатывал сюжет, вносил исправления, переписывал…

— Вон отсюда!

— Александр…

— Вы уволены!

— Вам никогда не удастся заменить меня. И более того, без меня вам никогда не удастся закончить очередную книгу.