Прочитай меня
Шрифт:
Я не сразу понимаю, что из сказанного сработало, но женщина перестает плакать. За дверью кабинки раздается слабый смешок. Щелкает замок. Заплаканная женщина за пятьдесят открывает дверь и рассматривает меня, сидя на закрытом унитазе.
– В полтора раза?
– Ну… почти.
Она опускает взгляд на свои широкие бедра и вздыхает.
– Мне бы в два раза уменьшить.
– Если хотите знать мое мнение, то вам надо выпить шампанского и хорошо повеселиться. – Я протягиваю руку. – Вам помочь?
– Я
– Я сбегаю за льдом, а вы пока выровняйте дыхание. Ни о чем не думайте, просто считайте глубокие вдохи-выдохи. Так быстрее восстановится цвет лица.
Когда я возвращаюсь с кубиками льда, женщина тщательно выполняет дыхательные упражнения.
– Вы в каком салоне работаете? – спрашивает требовательно. В ее голосе звучат большие деньги и привычка получать лучшее.
– Я в городе проездом.
– А… понятно. Я постоянная клиентка «Афродиты».
Кто бы сомневался!
– Я слышала, что это самый лучший салон в городе.
Женщина довольно улыбается, но радость быстро испаряется с ее лица, оставляя за собой слезную гримасу.
– Муж… всегда хотел для меня самого лучшего.
– Это замечательно.
Завернув лед в салфетки, легко касаюсь опухшей кожи под глазами, стараясь уменьшить отек.
– Раньше все было замечательно, – говорит женщина.
– М-м-м… – Порой в общении с клиентами глубокомысленное мычание – это все, что требуется.
– В каком городе вы живете? – спрашивает она, всхлипывая. Ей хочется поделиться своей бедой, но не с человеком, который потом распустит слухи. А раз я скоро уеду, то это шанс.
Я называю свой городок, и становится очевидно, что она никогда о нем не слышала. Кивнув, она косится на остальные кабинки, открытые и пустые.
– Муж и раньше был не без греха, но чтобы посадить свою… девицу за соседний стол, это… это неуважение ко мне! Все вокруг знают, что происходит, и смотрят на меня с сочувствием и пренебрежением. Это ужасно! – В ее глазах горят ревность и злоба.
После очередного «м-м-м» я подаю ей салфетку.
– Если вы хорошенько высморкаетесь, то голос не будет гнусавым.
Она следует моему совету и возвращается к рассказу о любовницах мужа.
Пока я привожу в порядок ее лицо, пользуясь тем малым, что у нас есть на двоих, узнаю всю подноготную их брака. Долгого и счастливого, если, конечно, не считать «грехи» мужа, которым нет счета. Пока жена мирилась с ними, все шло отлично, но публичное появление последней (очень молодой) любовницы поставило под угрозу практикуемую ею политику невмешательства.
К счастью, никаких советов от меня не требуется, только несколько минут времени и чуть-чуть косметики.
– Когда вернетесь за стол, чихните пару раз и пожалуйтесь на освежитель воздуха в туалете. Это объяснит покрасневшие глаза и лицо. И улыбайтесь. Пока не решите, что делать дальше, улыбайтесь. В школе я позволила одноклассникам пробить мою броню, и я очень об этом сожалею и до сих пор восстанавливаюсь. Держите броню!
Улыбнувшись, женщина пожимает мою руку.
– Это я должна давать вам советы, а не вы мне. Но спасибо, я постараюсь улыбаться. А вам счастливого возвращения домой… Можно узнать ваше имя?
– Аля Гончарова.
– Счастливого возвращения, Аля!
– И вам.
– Меня зовут Тамара Воинова. Навряд ли мы с вами снова встретимся, но запомните мое имя на всякий случай, мало ли что. Если когда-нибудь понадобится помощь…
Она замолкает, вспомнив, что поделилась со мной секретами. Хотя я и так могу узнать, кто она такая, найдя ее в зале.
– Вам не о чем беспокоиться, – заверяю, пожимая ее руку.
Когда возвращаюсь в зал, ни отца Никиты, ни его самого на месте нет. Старательно не замечая Егора, беру с подноса официанта десерт. Торт. С шоколадным и ванильным кремом. Ломая шоколадную корку ложечкой, сглатываю слюну. Как же давно я не ела сладкого!
– Я на женщин так не смотрю, как ты смотришь на торт, – смеется Егор, но я упорно не обращаю на него внимания. Беру холодный шоколад в рот, и в ту же секунду удовольствие выстреливает в кровь, огненными молниями разбегаясь по телу.
– Если хочешь, съешь и мой десерт, – предлагает Егор, придвигаясь ближе. – Почему ты упорно смотришь в тарелку? Ты обиделась или накладные ресницы слишком тяжелые? – потешается.
– У меня свои ресницы! – не выдерживаю, и Егор довольно смеется. Удалось пробить меня на реакцию, вот и празднует. – Отстань от меня! Вон, смотри, какой лот, картина с квадратиками.
– Она называется «Любовь к живому».
– Шутишь?
– Нет.
Приглядываюсь к огромному полотну, но, хоть убей, не вижу ничего, кроме фиолетовых квадратов. Ничего живого, это уж точно.
– Вот и купи ее, а от меня отстань!
Егор бросает ленивый взгляд на сцену и пожимает плечами.
Не собираюсь с ним общаться. Мне неприятно, что он помнит про кроссовки, да и Никиту обсуждать не хочу. Я была бы рада повидаться с Егором на вечере встречи, но не здесь. И не сейчас.
Отвернувшись, слежу за матерью Никиты. Она затягивает на плечах дорогую накидку, пухлые пальцы теребят колье. Она ощутимо взволнована и, не выдержав, направляется в сторону бара. Вот и славненько, пусть госпожа Королева подействует на сына, а я подожду.