Пробуждение
Шрифт:
Какое-то мгновение, показавшееся Джейн вечностью, они смотрели друг на друга и, казалось, не дышали, а потом одновременно отпустили руки. Сережка упала на пол. Харви наклонился, поднял ее и положил в руку Джейн, не коснувшись ее ладони.
— Спасибо.
— Не стоит благодарности.
Они разошлись: Харви направился в свой кабинет, Джейн — в свою спальню.
Она села на кровать и медленно перевела дыхание, но сковавшее тело напряжение не уходило. Не стоило сюда приезжать, подумала Джейн. Лучше было снять небольшую квартирку в пригороде и спокойно работать.
Стараясь избавиться от назойливых мыслей, Джейн встала, подошла к секретеру и взяла в руки большой конверт. В нем лежали несколько густо исписанных блокнотов. Личные записи, дневники ее отца. Размышления, наблюдения, раздумья, всевозможные наброски, сделанные им за четыре года жизни в Австралии. Почерк у отца был под стать характеру — четкий и ясный.
Используя эти записи, отец начал писать книгу, но закончить не успел: пьяный водитель грузовика на большой скорости врезался в автомобиль, в котором ехали родители Джейн.
Прошло немало времени, прежде чем Джейн решилась прочитать эти записи. Какой же богатый материал собрал отец! Его зоркий глаз подмечал то, чего не видели другие, его живые наблюдения и неожиданные выводы были полны юмора. Читая отдельные страницы, Джейн то смеялась, то плакала. И тогда она решила: труд отца необходимо закончить — пусть книга радует и других людей, пусть помогает им жить.
Отец сделал подробный набросок сюжета и составил план глав. Разобравшись в материале, Джейн поняла, что книга наполовину готова, ей остается только довести дело до конца. «Я это сделаю… Я это сделаю…» — целыми днями твердила Джейн будто молитву.
Без сомнения, литературные способности она унаследовала от отца. Она — дочь своего отца, и это наполняло ее гордостью.
Приняв решение, Джейн немедленно начала действовать. Нашла издателя — точнее двух издателей, — заинтересовала их своим проектом, затем выбрала одного и подписала с ним контракт. Ей выплатили аванс. Денег как раз хватило на то, чтобы добраться до Австралии и какое-то время прожить там.
Джейн посмотрела на отцовские записи и улыбнулась. Все-таки замечательно снова оказаться в стране, где он начинал работать над книгой, которую теперь закончит она, его дочь. Через несколько дней она поговорит с Мартином, скажет ему, что собирается пока остаться в Австралии. Теперь это вопрос решенный.
У Джейн просто нет сил возвращаться туда, где все напоминает о Филе. Ей легче справиться с собой здесь, в другой обстановке, занимаясь каким-нибудь интересным делом. И, конечно, тут намного быстрее пойдет работа над книгой.
Джейн открыла окно в завораживающую, наполненную невнятными звуками тишину и села к секретеру. Через три часа она поднялась, потянулась и почувствовала, что смертельно устала и заснуть не сможет. Она тихонько выскользнула из комнаты и прошла на террасу.
Было прохладно и темно, лишь слабый свет звезд озарял безбрежную равнину. Неожиданно рядом с Джейн появился Харви со стаканом в руке. Сердце ее застучало мелкими
И опасное.
Джейн ощущала это, хотя и не понимала, откуда исходит угроза — невидимая, смутная и оттого, чувствовала она, еще более разрушительная.
— Что-то вы припозднились, — бесстрастно заметил Харви.
— Засиделась за работой и к тому же слишком возбуждена, чтобы уснуть.
— Возбуждена?
— Мне все еще не верится, что я действительно здесь. Кажется, проснусь, и ничего нет. — Джейн обхватила себя руками.
— Замерзли? — вежливо поинтересовался он. Она покачала головой.
— Нет, нет… Не знаю… Наверное, это какое-то внутреннее волнение… А вы никогда не думали остаться в Англии, ну когда учились там?
— Нет. Мой дом здесь. Я не представляю себя ни в каком другом месте.
Джейн хорошо его понимала. В этих равнинных просторах была какая-то особая, магнетическая власть.
— Я знаю, многие австралийцы тоскуют по тому, что называется историей, уходящей в глубь веков. Они страдают оттого, что не чувствуют своих корней. И все же в этой стране есть нечто романтическое. Как и в жизни среди природы, почти не тронутой человеком.
— Романтическое? — Харви рассмеялся, но его смех не был веселым. — Романтическое… Далеко не все могут выдержать такой образ жизни. Большинству людей нужны стимуляторы: блеск больших городов, возбуждающий круговорот все новых и новых знакомств, ежедневная порция свежих впечатлений… — В его тоне звучало нечто, похожее на пренебрежение. — Впрочем, не мне вам говорить — вы ведь живете в большом городе.
— Да, но городская жизнь может быть очень утомительной. Время от времени, я бы сказала даже — довольно часто, я просто сбегаю от нее. Мне нравится общаться с людьми, но я люблю побыть и наедине с собой.
— И где же вам удается побыть наедине с собой?
— На пляже, в лесу, в парке… Я люблю пешие прогулки. Все это помогает мне лучше узнать себя. Наверное, звучит довольно самонадеянно, но я думаю…
Джейн нахмурилась, собираясь с мыслями. Ей хотелось сказать, что она чувствует себя вполне комфортно наедине с собой. Что она не боится своих чувств и мыслей. Но Джейн не знала, как сказать это, не впадая в патетику.
— Так что же вы думаете? — настойчиво спросил Харви.
Джейн глубоко вздохнула. Если уж начала, не стоит останавливаться.
— Мне хорошо наедине с собой. Я не боюсь своих чувств и мыслей…
— И что же это означает?
— Ну… — Джейн помолчала, подыскивая слова. — Я обыкновенное, грешное человеческое существо, но я стараюсь жить… честно, считаться с чувствами и потребностями других людей, стараюсь не судить их слишком строго.
Звучит очень хорошо, подумала Джейн, но, когда дело касается мистера Лоу, трудно придерживаться этого принципа.
— Слишком строго?
— Судить других легко, но трудно сказать, что творится в душе человека, потому что мы не всегда знаем реальные обстоятельства его жизни. Иногда даже не догадываемся о них.