Пробуждение
Шрифт:
А теперь, скажи мне. Ты хочешь сдохнуть в этом Системой забытым лесу, или в тебе ещё есть воля к жизни? Тем более что никто не станет от тебя требовать ничего сложного, или унизительного. И никакого вреда твоим родным причинять не заставит. Мы заинтересованы в долгосрочном и взаимовыгодном сотрудничестве. А там глядишь и выкупишь свой контракт. Ты подумай. Подумай. И скажи, что тебя больше привлекает. Жизнь, или член немёртвого тролля?
И да, если ты вдруг решишь отказаться, не переживай, я отнесусь с уважением. Без понимания, конечно, но с уважением. Поэтому, смерть твоя будет быстрой.
Это всё, конечно, замечательно, но на одних гоблинах далеко не уедешь.
Мне ведь нужно было хорошенько расспросить моих «добровольцев» на предмет наличия провалов в памяти, приступов боли и любых других отклонений в самочувствии, но с коммуникацией у гоблов было не очень. Поэтому я и не пытался им что-то объяснять и у них что-то выспрашивать, а сразу перешёл на тех, с кем можно было нормально пообщаться.
Купить человека через обелиск оказалось так же легко, как и гоблина, но приобретать долговых рабов или захваченных в набегах крестьян мне не хотелось. К счастью для меня, всякой мрази в продаже тоже было с избытком. Насильники и убийцы, практикующие человеческие жертвоприношения культисты и каннибалы, и многие и многие другие преступники.
Правда, иногда преступлением оказывался не достаточно низкий поклон своему сюзерену. Или другу сюзерена. Или его любимой лошади. В общем, чтобы оказаться в статусе раба выставленного на продажу, совсем не обязательно было нарушать привычный мне уголовный кодекс.
Прикинув все за и против, отфильтровал список, оставив только насильников. Я, конечно, не специалист, но мне кажется, с ними будет проще работать, чем с культистами и маньяками.
И действительно, достаточно было сказать, что если они окажутся бесполезны, то я скормлю их плотоядному грибу, и показать, как он медленно переваривает трупы гоблинов, как сотрудничество тут же становилось очень ответственным. Особенно после того, как в качестве пряника появлялось моё обещание, что самых толковых ждёт роль моих помощников в экспериментах с такими же отбросами, как и они.
Конечно, никто бы их не стал скармливать Барсику, у него всё-таки диета, он людей не ест. И я действительно не обманывал, когда обещал, что они станут помощниками. Ведь они здорово мне помогли продвинуться в понимании процессов идущих в организме при ритуале превращения в оборотня. Правда, не пережили это, но так никто им и не обещал, что будет легко.
Но благодаря их не всегда добровольному стремлению мне всё-всё рассказать, можно уверенно утверждать, что образовавшаяся энергоструктура в солнечном сплетении — это магический исток. Малый исток, если быть точным.
Выходило так, что энергия донора, вливаясь в реципиента, смешивалась уже с его жизненной энергией, и многократно проходя один и тот же цикл, в конечном итоге замыкалась на новую структуры, которой и являлся источник генерации эфира. При этом все существовавшие ранее спектры праны оставались в теле на своих местах. Просто появлялась еще одна зона генерации энергии, так же включённая в общую систему.
Для себя обозначил её как М-спектр, или М-прана.
Соединялась она напрямую со всемидругими областями, и так же как вьяна имела свои дополнительные каналы по всему телу. Можно
Очень уж похожими на сотворение заклинания выглядели те процессы, что происходили при трансформации в приобретённую форму. Когда при явной активности магического источника, понимание того, что делать подгружалось откуда-то из вне. И ум не контролировал происходящее. До первого преобразования даже в памяти у испытуемых не получилось ничего найти. Хотя, для поиска я использовал ресурсы СИБЕВИ.
Были и другие интересные наблюдения. Например, добавление гоблину облика человека укрепляло его энергосистему. Так же заметно смещался пранобаланс. У оборотня уже не было такого перекоса в апану, как у гобла, но и от среднестатистического насильника баланс в сторону гоблинской консистенции сместился значительно.
В обратную сторону я тоже пробовал, прививая людям облик гоблоидов, чтобы проверить, как при смене форм меняется соотношение компонентов праны и как это влияет на организм. Не зря проверял, кстати. После трансформации, это был уже не дикий гоблин, но то, что превращение давит на психику, было заметно.
Если надумаю делать себе армию оборотней — это стоит учесть.
Так же происходил частичный перенос воспоминаний. Но какой именно процент памяти сохраняется, и по какому принципу отбираются воспоминания для переноса, установить вот так сразу не представлялось возможным.
Это было печально. Не в том плане, что мне было жалко потерянных гоблинских воспоминаний, а потому что каждое новое открытие только увеличивало список вопросов требующих решения.
А на это нужно время. И желательно помощники.
Посмотрев на Барсика, мне оставалось только вздохнуть. Нет, он, конечно, молодец, и самим фактом своего существования уже помогает наводить жути на подопытных, но чего-то большего от него навряд ли получится добиться.
Тут пришлось вздыхать ещё раз. Всё же, если я всерьёз задумался о том, чтобы привлечь гриб в качестве ассистента, то с головой у меня явно не всё хорошо. Или нет? Как бы это проверить?
Ох, карамба, и ведь даже спросишь ни у кого! Не смертникам же мне это рассказывать. Да, и совета у насильников спрашивать, как-то не тянет.
Как же не хватает нормального общения! Да и те, с кем можно обсудить свои планы, тоже нужны.
Но и нанимать, кого попало тоже нельзя. Вообще привлекать сторонних специалистов, пока я не смогу обеспечить их лояльность, виделось мне дурацкой идеей. А если выбор стоит между вынужденным одиночеством, и откровенной суицидальной глупостью, я выбираю первое.
Повздыхав, и закусив печальные мысли грибом со вкусом банана, я похлопал Барсика и вновь вернулся к экспериментам.
Попытка произвести отращивание конечности одной формы, беря за образец желаемого результата, память из другой, привела к тому, что эта конечность оставалась стабильной при переходе между состояниями. Тут, правда, пришлось корректировать поведение подопытного кровавым хлыстом, а то уж больно сильное впечатление на него произвела гоблинская ковырялка на человеческом торсе.