Пробуждение
Шрифт:
— Неужели все так плохо и тебе совершенно нечем меня порадовать? — спросил Нат.
— Почему же? Я как раз собиралась перейти к единственной хорошей новости. — Персис грустно улыбнулась. — Обилие проблем стимулировало развитие науки и изобретений. Наша программа по использованию солнечной энергии не знает себе равных. Теперь огромные здания вроде этого полностью обеспечиваются энергией за счет экологически чистых и практически неисчерпаемых источников. Процветают железные дороги, переведенные на питание от солнечных батарей. Не отстает и судоходство — в настоящее время эти два вида транспорта главенствуют в мире. Как видишь, мы многое потеряли и теперь относимся особенно бережно к тому, что у нас осталось. Главное же заключается в том, что наше общество почти не производит
— Вы, должно быть, здорово злитесь на мое поколение — на тех людей, которые жили до вас?
— Да, приходится признать, что мы относимся к образу жизни наших предков без особого пиетета. Поколение беби-бумеров 13 печально известно своей жадностью, склонностью к излишествам и полной безответственностью по отношению к собственным потомкам, — проговорила Персис. В ее голосе не слышалось ни злобы, ни раздражения, и все же Нат остро почувствовал свою вину. Он вспомнил лекции в Обществе попечения о будущем, на которые время от времени вытаскивала его Мэри. Тогда его только злило, что она не дает ему отдохнуть в редкий свободный вечер, а ведь на этих лекциях речь шла именно о том, чего можно ждать от будущего, если не принять самых решительных мер по защите окружающей среды от разрушительного воздействия техногенных и антропогенных факторов. Сейчас-то ему ясно, что из них двоих именно Мэри была дальновиднее и разумнее. И храбрее, ибо она не боялась повернуться лицом к будущим проблемам, тогда как Нат только и делал, что посмеивался да дразнил ее. Каким же недалеким, самодовольным и ограниченным казался он себе теперь!
13
Поколение «бума рождаемости» — демографического взрыва 1946–1964 гг. XX в.
— Прости меня! — пробормотал он вполголоса, не зная, куда деваться от стыда.
Он обращался к Мэри, но ответила ему Персис.
— Ты не виноват, — сказала она. — Ты…
— Нет, здесь есть и моя вина, — возразил Нат. — Мэри… моя жена… она ведь знала, что все это будет. Она была… — Он запнулся. Обычная беда — он никак не мог вспомнить нужное слово.
— Агитатором? Возмутителем спокойствия? — подсказала Персис. — Я знаю, даже в твое время существовало немало людей, которым было не все равно и которые отчаянно пытались что-то сделать. К сожалению, они очень редко занимали в обществе достаточно высокое положение, чтобы изменить что-то на практике.
— Нет, нет, Мэри не была возмутителем спокойствия, — возразил Нат почти сердито. Ему не понравилось выбранное Персис словосочетание — в нем ему чудилось что-то окончательное и слишком определенное, словно в юридическом термине или приговоре суда. — Я бы сказал, она была футуристкой. Будущее заботило ее больше, чем настоящее, о нем она думала, о нем мечтала. Именно поэтому, кстати, она так верила в криотехнологии. А мне казалось, что она увлекается ерундой, и я часто ворчал на нее за то, что она слишком разбрасывается и поэтому никак не может навести порядок в собственной жизни. Ведь она даже счета забывала оплачивать и просто бросала их у двери в одну кучу со старыми газетами и рекламными листовками.
— Очень жаль, — медленно проговорила Персис, — что таких, как твоя Мэри, было слишком мало.
Вот уже несколько дней Гарта не покидало предчувствие, что в самое ближайшее время ему предстоит разговор с доктором Эндрю, поэтому, когда она позвонила, он нисколько не удивился.
— Как дела, Гарт? — загадочно спросила Ким, появляясь на экране.
— Учитывая все обстоятельства — неплохо, — холодно ответил Гарт. Ким причинила ему слишком много зла, поэтому любой контакт с нею не улучшал его настроения. В душе Гарт уже давно лелеял коварный план перевести филиал «Икора» вместе со всеми лабораториями куда-нибудь подальше от Феникса, что, несомненно, еще ухудшило бы экономическую
— Есть какие-нибудь сведения о вашем пропавшем вундеркинде?
— Пока нет, — решительно ответил Гарт.
— Я слышала, вы побывали на старом самолетном кладбище к востоку от города, — проговорила Ким. — Там, конечно, тоже никаких следов?
— Нам сообщили, что он может быть там, — сказал Гарт несколько менее уверенно. — Поэтому мы и отправились туда, приняв, гм-м… некоторые меры предосторожности. Но его там не оказалось.
— Это плохо. Кто-то ему помогает.
— Лично я уверен, что он давно пересек границу штата и сейчас направляется в Калифорнию. Или в Нью-Йорк. Попробуйте поискать его там.
— С формальной точки зрения в момент, когда он покинул наш карантин, он был совершенно здоров, поэтому я не могу объявить его в розыск по всей территории Соединенных Штатов.
Гарт и сам прекрасно знал, что агентство при всех своих широчайших полномочиях не имеет права разыскивать здорового человека. В противном случае Ким уже давно задействовала бы полицию, Национальную гвардию и все федеральные агентства безопасности, которым, конечно, не составило бы особого труда выследить Ната.
А начали бы они с того, что вернулись бы в «Икор» и провели в здании новый тотальный обыск.
— Он был совершенно здоров, когда вы его забрали, — сердито сказал Гарт. — Чтобы не подвергать его опасности, вы могли провести все анализы здесь, у нас, но нет — вам нужно было сделать все по-своему, так что теперь пеняйте на себя. Знаете, доктор Эндрю, иногда мне кажется, что ваше агентство создает больше проблем, чем решает. Вы настояли на своем, и к чему это привело? Наш пациент находится неизвестно где; быть может, он уже погиб, а я вынужден подыскивать для филиала «Икора» другое, более благоприятное место. Сами посудите, какую пользу принесло городу и его жителям ваше решение? Да никакой! Скорее наоборот — еще одна крупная медицинская компания вот-вот покинет Феникс, а это значит, что безработица еще больше вырастет, а снабжение лекарствами ухудшится. И это только первые последствия… Вы этого добивались, доктор Эндрю?!
— Гарт, Гарт! — остановила она его. — Любая организация или фирма может работать с нами, а может работать против нас. Лично мне почему-то кажется, что даже сейчас ты не слишком хорошо представляешь себе наши основные цели и задачи.
— Я-то представляю и со своей стороны делаю все возможное, чтобы у агентства не было к нам никаких претензий, но наша работа — я говорю об исследовательских программах — имеет некоторые особенности. И главная из них заключается в том, что ее результаты часто оказываются непредсказуемыми! К примеру, когда мы оживляли доктора Шихэйна, никто из нас не верил, что он проживет больше нескольких дней. А ты и твое агентство… Преследуя свои «цели и задачи», как вы это называете, вы потеряли гибкость и настолько закоснели, что неожиданное уже не вмещается в убогие рамки ваших инструкций.
— Поэтому ты и решил обмануть нас. И теперь ваш пациент находится неизвестно где…
— Это ваша вина! — воскликнул Гарт, чувствуя, как его щеки загораются от гнева. — Если бы ваш карантин не напоминал приют для собак, доктору Шихэйну и в голову бы не пришло оттуда бежать. Я слышал, вы до сих пор содержите всех поступивших в одной палате, хотя вам уже четыре года назад было предписано выделить отдельные помещения для каждого типа инфекции.
— Мы сделали это, — возразила Ким. — А если бы в наш бюджет попадала чуть большая часть прибылей вашей корпорации, условия содержания инфицированных больных в нашем карантине были бы намного лучше… и вашему пациенту не пришло бы в голову никуда бежать.