Пробуждение
Шрифт:
– А то. Все мы люди одинаковые. Все одними и теми же страстями и сомнениями живем. Греха трудно любому избежать. Но монахам, ясное дело, искушений больше всего посылается.
Задумавшись, я обратил внимание на то, как Валентин умно рассуждает. Удивительное дело, что сначала, когда он показался мне суровым внешне я полагал, что он и внутренне окажется груб и неприятен в разговоре. Как верно подмечено, что по внешности судить человека опрометчиво.
– Да. Вы правы. Абсолютно верно Валентин.
– Сейчас посетите обитель и немного отстранитесь от мирского. Соберетесь с мыслями. Это важное и ответственное
– Надеюсь, что все так и будет.
– Однажды я хотел сам там погостить несколько дней. Пожить в монастыре, остановиться в гостином доме, на службы походить.
– И что?
– Там же не кормят мясом, – с виноватым выражением лица ответил Валентин. – А я не могу без него. Вы посмотрите на меня. Я и пост не умею соблюдать. Я обжора еще тот. Поэтому не остался. Вот так вот.
– Я вас понял, – ответил я с ободряющей улыбкой. Валентин же глубоко вздохнул и достал из кармана пачку сигарет. Закурив, он молча уставился в лобовое стекло.
Мы проехали по шоссе еще около получаса. Валентин остановил машину у поворота на грунтовую дорогу в чащу соснового леса. На самой окраине леса, почти у самой дороги одиноко росло небольшое деревце с синевато-черными ягодами. На лице Валентина засияла улыбка и он засмотрелся на это деревце.
– Моя коринка… Подождите минуту. Я сейчас, – сказал он с какой-то интригующей интонацией и вышел из машины.
Валентин быстрым шагом подошел к этому дереву, которое больше напоминало даже кустарник. Словно на какое-то неведомое создание он взглянул на деревце и осторожно поднес руку к нему, касаясь кончиками пальцев ветвей. После чего он сорвал несколько ягод и вернулся к машине.
– Я посадил! – с гордостью произнес Валентин, залезая в кабину. – Ирга! Попробуйте.
Валентин дал мне несколько ягод и я сразу же попробовал их.
– Вкусно. Неужели вы сами посадили это деревце?
– Да. Посадил как раз тогда, как на исповеди бывал у отца Димитрия в первый раз. Так он на меня благотворно воздействовал. Жена дала семена. Я и посадил. Просто захотелось. Думал не вырастет. А оно вот какое у меня вышло. Красота. Ладно. Это так…
– Вы очень душевный человек Валентин.
– Вот сейчас мы и будем уже подъезжать к монастырю, – проговорил он с радостью.
– Отлично, – ответил я, уставившись вперед и ожидая появления обители.
Валентин завел грузовик и завернул на грунтовую дорогу.
Монастырь, в который мы прибыли, в самом деле, оказался сравнительно небольшим по территориальному обустройству и по общему количеству строений, входящих в архитектурный ансамбль этого духовного центра в области. И было очевидным то, что это место не было исторически значимым крупным объектом религиозной культуры, как некоторые другие известные монастыри. Об истории этого монастыря мне было мало что известно, но я знал, что его строительство приходилось на вторую половину девятнадцатого века. Находясь в провинции, этот монастырь перенес меня в вымышленное сказочное царство посреди леса, где все было благоустроено на свой лад, но в достаточно современном стиле.
Территория обители по всему периметру была отгорожена металлическим забором, покрашенным в коричневый цвет. Как я успел заметить при подъезде к воротам монастыря здесь находились каменные жилые и хозяйственные постройки,
Наша машина стояла у раздвижных железных ворот. После короткого разговора Валентина с человеком, вышедшим из небольшого кирпичного домика у ворот, наш въезд был согласован. Мы заехали на территорию монастыря и остановились у трапезного корпуса. Он находился в непосредственной близости от ворот монастыря.
Валентин поведал мне, что настоятель обычно всегда приходил сам осмотреть привезенные продукты, поэтому я остался здесь, решив подождать игумена монастыря. Чтобы иметь возможность проживать здесь в гостиничном доме по заведенному порядку нужно было всегда договариваться, спрашивать дозволения у игумена.
Пока я осматривался здесь меня настигло странное состояние взволнованности от очень резкого запаха ладана, которым веяло повсюду. Запах в несколько мгновений вселил в меня неотступную неясную тоску. У меня даже промелькнули мысли о том, чтобы уйти, если этот запах, так и будет меня угнетать.
В это время Валентин вышел из подсобного помещения трапезного корпуса вместе с человеком, о котором он мне немного рассказывал, и которого он называл отцом Григорием. Отец Григорий, мужчина крупного телосложения лет пятидесяти, с черной редкой бородой и густыми бровями, был келарем в монастыре и отвечал здесь за хранение продуктов. Келарю нужно было так же ознакомиться с тем, что за провиант доставили в этот раз, поэтому он с Валентином начал рассматривать содержимое кузова грузовика.
Я не стал вслушиваться в их разговор, поэтому отошел в сторону, продолжая осматривать все вокруг. У входа в трапезную я увидел двух молодых людей в повседневной одежде и с белыми фартуками на груди. По всей видимости, они были здесь трудниками и отдыхали от работы на кухне, непринужденно беседуя друг с другом на крыльце
На скамейке в небольшом скверике, расположенном в западной части монастыря я заметил еще двух мужчин среднего возраста, похожих на простых мирян паломников. Они громко разговаривали, словно пытаясь в чем-то убедить друг друга. Меня слегка насторожили эти двое, так как они были слишком шумными и нарушали общую тишину этого места.
Вдруг я заметил, как из старого двухэтажного здания в восточной части монастыря спешно вышел монах в черной длинной мантии и большим серебряным крестом на шее, издали замерцавшим бликами от солнца. На голове этого монаха был надет клобук, головной убор цилиндрической формы, обтянутый свисающим черным покрывалом. Такой клобук носили монахи, постриженные в малую схиму.
По непонятной мне причине я снова сильно разволновался при виде одеяния этого монаха, так, что мое сердце забилось учащеннее. Образ монаха, его облачение показались мне такими мрачными, что я представил, как он подойдет ко мне и тут же заговорит назидательным укоряющим тоном о всех моих темных делах.