Пробуждение сердца

Брэнтли Пейдж

Хью, Мартин и Румолд выбрались из густых зарослей зеленого тростника и вскарабкались на берег. Хью снова ступил на настил, постоял, снова внимательно оглядывая мост. Он никак не мог решить, переправляться им здесь или же сделать крюк в семнадцать лиг до моста у Беала. Вся троица жарко обсуждала, какой вариант лучше, когда неожиданно у моста появился купец, такой же грузный, как мерин, на котором он восседал. За купцом следовали две вьючные лошади, нагруженные огромными тюками. Купец остановился и поздоровался.

– Вижу,

мост нашего доброго аббата вызывает у вас сильные сомнения, – сказал купец. Пот градом катился по его лицу, напоминавшему ком сала, таявшего под жаркими лучами солнца. – В этом нет ничего особенного. Я и сам взываю о помощи к Богу и его святой матери всякий раз, когда моя нога ступает на эти шаткие доски.

– Аббат отвечает за этот мост? – недоверчиво спросил Хью.

– Ну да, сэр. Аббат из монастыря святого Михаила.

– Почему же тогда мост в таком ужасном состоянии?

– Почему? – кашлянув, переспросил купец. – Право, не могу вам сказать. Много лет аббат взимает с нас деньги на его починку. Я сам купил столько индульгенций, что хватит попасть в рай не одну дюжину раз. Но, как видите сами, мост не стал от этого лучше. – И, добродушно рассмеявшись, добавил: – Как, смею сказать, не стал и я. Ну ладно, господа, прощайте, и да благословит вас Бог!

С этими словами толстяк дернул поводья и мелкой трусцой проехал по мосту. Мост трясся; скрипели и стонали стропила, раскачивались доски настила. Оказавшись на другом берегу, купец помахал им рукой и поехал дальше, лавируя между изумленно глядевшими на него людьми и беспорядочно стоявшими повозками.

Хью и Мартин с Румолдом, наблюдавшие с берега за купцом, обменялись улыбками и уже более уверенно ступили на мост.

На середине моста Румолд остановился и сплюнул в воду.

– Когда-то у меня был такой же вот наставник, – заметил он.

Мартин обошел подгнившую доску.

– Такой же толстый?

– Нет, – обронил Румолд, вытирая губы тыльной стороной ладони, – такой же дурень.

– Зато он уже на другой стороне, а мы пока еще нет, – хмыкнул Хью.

Почти поверив, что мост выдержит их, Хью пешком перевел жену и ее служанку, затем пустил всадников по двое и повозки – по одной. Переправа, хоть и потрепала всем нервы, обошлась без неприятностей.

Когда день начал клониться к вечеру, Хью устроил небольшой привал, чтобы дать отдых лошадям и наскоро перекусить, поскольку к ночи намеревался добраться до замка Балби. Люди расположились под деревьями небольшими группками, постелили скатерти, достали хлеб и мехи с вином.

Алиса пошла за едой. Санча осталась одна под деревьями и нежным голосом разговаривала со своей золотистой лошадкой. Она с детства любила животных, маленьких и больших. Ей нравилось гладить их и ласкать, разговаривать с ними, частенько она даже целовала своих любимцев. Как раз такую сценку и увидел Хью, когда, привязав коня,

подошел к Санче.

– Меня ты так сладко не целуешь, – поддразнил он ее.

Санча резко обернулась, напуганная его неожиданным появлением, и покраснела.

– Ты не такой очаровательный, как она.

– Придется, наверное, отрастить длинные уши и хвост.

Она рассмеялась.

– Тогда ты будешь похож на осла.

– По крайней мере, рассмешу тебя, – усмехнулся Хью. – Пойдем, – он протянул ей руку, – посиди со мной под деревом. – Он выжидательно смотрел на нее; через плечо у него висел мех с вином.

У Санчи не было желания оставаться с ним наедине.

– Зачем? – спросила она.

– Затем, что я прошу тебя.

– Где Алиса? – Она оглянулась, ища глазами служанку.

– Я продал ее пастуху, – ответил Хью насмешливо.

Санча нахмурилась. Возмущенно взглянула на его красивое улыбающееся лицо и, отвернувшись, принялась гладить лошадь.

Хью прошел немного вперед.

– Алиса болтает с Мартином, – сообщил он жене. – Пробует на нем свои чары. Она знает толк в мужчинах.

Хью нашел подходящее место в тени большой рябины. Под густой кроной росла высокая трава. Хью потоптался, приминая ее.

– Иди садись, пока трава не успела подняться, – позвал он Санчу, положил на землю мех и снял пояс с висящим на нем мечом, чтобы чувствовать себя свободней.

Санча с неохотой оставила лошадь.

– Алиса умней, чем ты думаешь, – сказала она, садясь и расправляя юбки. – Ты, наверное, считаешь, что женщина только и думает что о мужчинах?

– Хорошее начало. – Хью улыбнулся, усаживаясь на землю рядом с ней. Подняв мех, он предложил ей пить первой.

– Слишком плохо ты знаешь женщин. – Санча нахмурилась. Она было хотела отказаться от вина, но день был жаркий, и ее мучила жажда.

– Ты должна мне рассказать… – Он откинулся назад, прислонившись спиной к стволу рябины, и пристально глядел на нее.

Она пила, ловя ртом тоненькую струйку вина из меха.

– Рассказать тебе? – переспросила Санча, оторвавшись наконец от вина и вытирая губы. – Рассказать что?

– Какие мужчины тебе нравятся – высокие, маленькие? А может, с холодным сердцем?

Краска залила щеки Санчи.

– Мне не нужны мужчины. Если бы меня спросили, чего я желаю больше всего, я бы ответила: той жизни, какая была у меня прежде.

– При дворе короля Ричарда? Как будто ничего не изменилось? Но ты знаешь, что время нельзя повернуть вспять. Все течет, все меняется. И ты, и я. Вот мы сидим с тобой, а мгновения уходят безвозвратно. Что было бы с тобой, когда в один прекрасный день твоя маленькая королева, повзрослев, разделила бы ложе с Ричардом?

– Этого никогда бы не произошло, – сказала Санча с раздражением. – Ричард любил Мадам чистой любовью, без всяких грязных мыслей.