Пробуждение любви
Шрифт:
— Это просто недоразумение, миледи, — настаивала Харлисс, затем снова попыталась протиснуться мимо Микаэлы, зайдя так далеко, что даже оттолкнула ее плечом.
Микаэла схватила Харлисс за руку.
— Ты никуда не уйдешь, пока не признаешься, что шпионила за мной! Ты не только лгунья, но и воровка?
— Убери от меня свои руки, жалкая нищенка! — выкрикнула Харлисс, отскочив от Микаэлы. — Мне нет дела до того, что говорят Родерик и этот попрошайка Хью Гилберт. Ты не моя хозяйка, и я не потерплю, чтобы ты лапала меня своими блудливыми руками. Я жила в Шербоне еще до того, как тебя произвели на свет, и не собираюсь выполнять твои приказания! Ты — позор для
Микаэла была смущена внезапным гневом Харлисс, но, поскольку Лео был рядом, дрожа от страха, сумела сохранить соответствующее ее положению достоинство.
— Забота об уборной не устраивает тебя? — мягко спросила она. — Тогда тебе следует узнать свое место!
— Это ты, кто не устраивает меня! — прорычала Харлисс. — И будь уверена, я еще увижу, как тебя вышвырнут из Шербона, а также недостойного, непочтительного Родерика и его тупого выродка! Тогда мы увидим, кто здесь правит.
— Не думаю, — засмеялась Микаэла, хотя дикий взгляд Харлисс сильно огорчил ее. Она подумала, что Харлисс очень встревожена. Сочтет ли Родерик, что она преступила границы своих обязанностей или нет, Микаэла не хотела, чтобы такая опасная, неуравновешенная старуха находилась рядом с Лео. — Я укладываю Лео спать. Когда закончу, найду тебя. И самое лучшее будет, если ты соберешь свои вещи к этому времени, иначе, если я встречу тебя в следующий раз, ты уберешься из Шербона навсегда — с пожитками или без них.
Харлисс фыркнула.
— У тебя здесь нет власти. Возвращайся в свой свинарник, свинья, и валяйся сколько хочешь в грязи и разврате, заведенных Родериком. Нет никого в Шербоне, кто мог бы выгнать меня отсюда, — хотела бы я взглянуть на того, кто попытается!
Из тени коридора прогремел мрачный голос:
— Я готов принять твой вызов, Харлисс.
Микаэла повернулась на голос, а Лео оторвался от ее юбок и бросился вперед с криком:
— Вод-вик!
Родерик выступил из темноты каменного коридора, и лишь сейчас стала слышна его неловкая поступь. Капюшон был откинут назад, и впервые Микаэла увидела длинные волны густых каштановых волос. Его зеленые глаза зловеще сверкали в дрожащем свете свечей.
Харлисс издала звук, словно задохнулась, прежде чем снова засмеяться:
— Ты проиграешь! У меня здесь право на проживание, дарованное много лет назад твоим отцом. Мне обеспечено место в Шербоне до конца жизни, щенок!
Родерик тоже сдержанно засмеялся, и если Микаэла сочла веселье Харлисс злым, то смех лорда Шербона был просто ужасен.
— Тогда я устрою так, что ты отправишься в могилу, — заявил он.
Харлисс задохнулась. Ее серые глаза сузились.
— Где тебе, ты же слабак в мужском плане!
— Хотя многие части моей персоны действительно сильно повреждены, уверяю тебя, в этом месте у меня все в порядке, — сообщил Родерик.
Он слегка повернул подбородок к плечу, полностью открывая извилистые шрамы на лице при свете свечей.
— Хью! — громко позвал он.
Через мгновение из темноты донесся резкий звук, издаваемый сапогами Гилберта.
— Да, Рик? В чем дело?.. Черт побери! — Он вращал глазами, когда появился из глубокой тени и остановился возле Родерика, но Лео оставался рядом с отцом, обхватив его ногу. — Кто сделал это на этот раз? — спросил он, глядя поочередно на Микаэлу и кипящую от злобы старую служанку рядом с ней.
— Отведи Лео в его комнату — нам с леди Микаэлой нужно решить одно неприятное дело, и я не хочу, чтобы он присутствовал при этом.
— Да? — заинтересованно произнес Хью. — Так-так, Бессердечная. Так это опять ты?
— Заткни
Брови Хью взлетели вверх, когда он с трудом оторвал Лео от Родерика и подхватил его на руки.
— Мне больше всего понравилось последнее определение. Я могу ввести его в свой словарь?
— Хью, — строгим голосом тихо сказал Родерик, словно предупреждая его не вступать в перепалку с сумасшедшей старухой.
— Да-да, хорошо. Пойдем, Вошка. Ночь-ночь, волки прочь! — Он повернулся, чтобы нырнуть в темноту, но Лео протянул ручку Микаэле:
— Эди Микэ-а поет Эо, Хю!
— Не сегодня, Вошка. Ей и Рику нужно избавиться от кое-какого хлама. Увидишься с ней завтра утром.
— Покойной носи, эди Микэ-а.
— Спокойной ночи, Лео. — Она попыталась улыбнуться ему, но это было нелегко, зная, что через минуту она останется одна в сыром коридоре с двумя самыми ужасными людьми, которых она когда-либо знала. — Счастливых сновидений.
— Покойной ночи… папа! — Улыбка Лео была такой же широкой, как его личико, и Микаэла увидела, как Родерик Шербон словно заледенел, а его черты не выражали никаких эмоций.
И хотя в данный момент Родерик был ошеломлен, он быстро оправился.
— Теперь, — прорычал он, снова обратив внимание на седую старуху, — собирай свои вещи, иначе я выброшу их тебе вслед!
— Ты глупее, чем кажешься, — ухмыльнулась Хар-лисс. — Я уже сказала тебе, что твой отец даровал мне право…
— Я знаю про твое право, — перебил ее Родерик. — Ты действительно имеешь право на рабское положение во владениях Шербона до конца твоей жизни.
— Ха! — бросила Харлисс в лицо Микаэле. — Видишь? Я никуда не уйду, мисс Несчастье! [3] — Ее даже не побеспокоило, что она соединила два слова, создав уничижительное обращение.
— Думаю, уйдешь, — спокойно произнес Родерик. — Я решил, так сказать, одним выстрелом убить двух зайцев. Ты завершишь свою связь с Шербоном, Харлисс, в Торнфилд-Мэноре.
— Что?! — взвизгнула Харлисс. — Ты не можешь…
— Могу, и именно так и поступлю, поэтому считай, что это дело закончено. Торнфилд-Мэнор принадлежит Шербону, и твои льготы будут соблюдены. Ты можешь прожить там остаток своей проклятой жизни или навсегда убраться с земель Шербона. Решай сама. — Он пожал плечами и прислонился к каменной стене, чтобы, как предположила Микаэла, дать отдых ноге, и, как это ни странно, она подумала, больно ли было его поврежденной руке опираться о холодные камни. — Но знай, если ты решишь покинуть Торнфилд-Мэнор, то нарушишь договор, и я не буду обязан сохранять твое положение — или твою жизнь.
3
Харлисс назвала Микаэлу Miss Misfortune, соединив mis с fortune, получив слово misfortune (англ.) —горе, беда, несчастье.
— Твой отец был прав — ты гнусный, отвратительный, бесхребетный червяк!
Родерик вновь пожал плечами:
— Тогда ты будешь рада избавиться от меня. У тебя — четверть часа, чтобы собраться. Леди Микаэла и я будем в зале и проводим тебя.
Микаэла вздрогнула, ее глаза округлились, но она поступила мудро, кивнув, словно тоже была посвящена в план.
— Ты еще пожалеешь об этом, — прошипела Харлисс, тыча в Родерика костлявым, дрожащим пальцем. Через мгновение этот палец, принадлежавший скорее трупу, чем живому человеку, был направлен на Микаэлу. — И ты тоже, мисс Несчастье!