Пробурить Стену
Шрифт:
— Есть, но не в нашем случае. Решать всё равно тебе.
— А вот и решу, — фыркнула княгиня.
Она повернула за подбородок голову Эдмунда к себе, поцеловала абсолютно офигевшего рыцаря в губы, посмотрела ему в глаза:
— Будешь моим мужем и гроссмейстером Ордена?
Вся таверна замерла.
Даже Трума перестал петь, подавившись и пытаясь сдержать кашель.
Эдмунд сидел красный, с вилкой наготове и ждал слова «шутка!», но его не было. Он окинул всех взглядом. И своих товарищей. И Вильгельма, который уже прямо сейчас был приором, сидевшим с красным
— Да, — выдохнул он, обнимая Радю.
Та его ещё раз поцеловала, а люди в таверне принялись хлопать. Трума завёл новую песню — задорную, весёлую, с чётким ритмом в слабую долю — её подхватили пара торговцев, что скучали в углу. Аэльи вновь принялись гомонить, на этот раз обсуждая совершенно новую тему.
Переключились окончательно. Через пять минут уже помнить не будут, что три части назад закончилась кровавая резня. Я же решил этим немного воспользоваться, встал и известил на всю таверну:
— Отныне княгиня Радя Натис находится под покровительством милостивого Беллатора. Да взорвётся у того голова, кто плохо о ней подумает!
Заявление было странным, но его подхватили, словно лозунг. Радя посмотрела на меня с опаской, а я улыбнулся в ответ.
К Раде подскочила Валькра, принялась поздравлять. Эдмунд с тупой улыбкой смотрел в стол. Аям улыбалась так же, как Эдмунд, проронив лишь тихое «А что, так можно было?». Седрик же буркнул одно лишь слово, полное отвращения: «Дикари».
— Господин чародей, это всё просто хитрый план? — спросил вдруг Эдмунд у меня.
— Вся наша жизнь — хитрый план. Живи и радуйся. И я не господин чародей, я просто Гарри. — Я переключился на Седрика. — Где портал? Когда выдвигаемся? Можно ли мне идти по моему плану? — последнее я уже спросил у Ради.
Радя оторвалась от жаркий поздравлений, посмотрела на меня отстранённым взглядом.
— Да делай вообще что хочешь! Демоны, одержимые, другие миры, нападения… Мне не то, чтоб сильно плевать, но что может случиться?
— Мы все умрём, — пожал плечами я.
— Рано или поздно, — отозвалась в том же духе Радя и положила свою голову на плечо Эдмунду, обнимая его руку.
— Чёрный снова тебе портал открыл? — перешёл я к делу.
— Чёрный? — переспросил Седрик. — Мы с Гинном вытягивали из моей памяти астральный образ. Учитель помог мне составить заклинание, открывал в основном Гинн, хоть чуть-чуть повеселел.
— Как зовут твоего учителя?
— Это в часть сделки не входит.
— Ой, да не будь такой букой. Будто два БТРа, один танк и сколько там, шесть, восемь человек? Будто это прям огромная плата, что теперь нужно от всего отнекиваться. Вдруг это твой учитель тебе козни строит, тогда дело примет совершенно другой оборот.
Я видел во взгляде Седрика сомнение в этот момент, делая выводы.
— Будто тебе имя моего учителя что-то даст. Титаниус Ривал.
— Я иду с вами, — прохрипела Марьяна, не поднимая голову.
— Ты хочешь получить ещё пиздюлей, женщина? —
— Не сомневайся, она не против, — хохотнул я.
Из-под стола в мою сторону вылез средний палец.
Марьяна отлепила лицо от стола.
— Я сама могу решать, я иду с вами.
— Ты… — попытался было Седрик.
— Не тыкай мне, убожество, — с трудом сфокусировала взгляд красных глаз на Седрике Марьяна и скривилась, будто лимон раскусила. — Сколько ты учился? Да ещё и будучи одержимым? За шестьдесят лет только и умеешь, что кулаками махать! Я! — она ударила себя в грудь, закашлялась. — Огненная Дева. Его истинная ученица!
— Кого? — не дошло до Седрика.
А вот до меня хорошо дошло. Марьяна вновь принялась дышать жаром. Сколько силы было в этой женщине?
— Не кипятись, Марьяна, — эта фраза звучала очень буквально. — Пойдёшь со мной. Под мою ответственность, — вздохнул я.
Отличная возможность шантажировать учителя Седрика, если будет такая необходимость, а чутьё подсказывало, что необходимость будет.
Леголас
Бессмертный знал, что смертным всегда нужно время после битвы, чтобы оправиться. Они всегда безмерно рискуют своей жизнью. Всегда идут в бой, не имея подготовки, не имея навыков выживания и не понимая, что их ждёт. Часто умирают.
Он сидел в углу большого и просторного зала, наполненного магией — храм Ордена Лазурного Меча: высокие потолки, яркие витражи с изображением рыцарей, огромные синие кресты на стенах, стилизованные под клейморы. Место, идеально подходящее под пиршества и балы, сейчас было наполнено раненными, умирающими аэльями.
Они лежали и глухо постанывали, а над ними хлопотали врачи. Над одним, кричащим и стонущим, рыцарем Беллатора с оторванной ногой и проткнутой грудиной танцевали трое, пытаясь отобрать его душу у Серой Пустоши, но так и не спасли, после чего Аям Лакуну, заплаканную и угнетённую, отпустили, оставив лишь двоих чародеев и одного людского врача.
Этим балом правила смерть.
Сеамни лежала бледная, не открывая глаз. Дышала тяжело, иногда вздрагивала и лоб её покрывался потом. Леголас знал, что с ней будет всё хорошо, но заставить себя отойти не мог. Всё же его маэ слишком сильно рисковала, обращаясь к силам, которых не понимала, уподобив себя смертным.
Дневной свет медленно угасал. Леголас выбрался из здания, бредя занесённой пылью улицей среди домов к караулу, где стоял один лишь Гротт с демоническим рогом на шее, снятом с мёртвого Самума. Ни Самум, ни даже могучий Мсебиш, которому Леголас когда-то ещё в Пандемониуме выбил зуб, не пережили этого боя.
Эльф кивнул Гротту, глядя в даль и ни слова не говоря.
Вместо ворот сбили щиты, натаскали больших камней и продолжали сгружать даже сейчас, когда время близилось к ночи. С постоянством в долю сюда трое парней, каждый раз разных, привозили скрипучую тележку, разгружали за щитами камни и уезжали во мрак. Стена всё ещё стояла и только здесь была огромная дыра в два амрелла (10 метров), которую старались за ночь засыпать.