Пробурить Стену
Шрифт:
— По-мо-ги, — подлила Сеамни масла в огонь.
Эльфа можно было понять.
Леголас рванул, но намного медленнее обычного — сказывалась усталость. Я увидел призванный в его руке невидимый клинок Защитника и, вспоминая, что Леголас сам рассказывал про этот клинок, отскочил немного в сторону, не отпуская шеи Сеамни, которая уже почти перестала дёргаться и зрачки которой принялись закатываться.
Полуторник срезало у основания, но меня не задело. Я разжал руку и активировал подготовленное заклинание воздуха. Остатки оберегов Леголаса смяло, от усталости он совершенно потерял
Сеамни впилась ногтями мне в руку, борясь за жизнь. Кинур в её теле ликовал.
— Ле… — прохрипела она едва слышно.
И эльф всё же встал. С окровавленным лицом, шатаясь.
И пусть, процесс уже запущен.
Вначале ничего не происходило и мы с Леголасом переглядывались, а я одним лишь лицом пытался ему подсказать, надеясь, что он всё поймёт. Леголас сжимал кулак, призвав меч Арвина, но не шевелился, глядя на мёртвую эльфийку — он был в шоке от утраты и выглядел совершенно потерянным. Пусть лучше так, чем мне мешать.
Вскоре нужные заклинания доложили мне, что души принялись отделяться от тела. Душа Сеамни показалась первой. Я видел при помощи особых чар, как она смотрела на меня удивлённым и печальным взглядом.
— Никуда не уходи, стой здесь! — приказал я эльфийке и та удивилась, но после лишь кивнула.
— Она жива? — обомлел Леголас.
— Она мертвее мёртвой, но не всё так плохо, — отозвался я. — Иди сюда, придурок!
Леголас шагнул вперёд.
— Я не тебе.
Я достал из сумки-мир куб «Модуль искусственного интеллекта», не потерявший свои свойства до сих пор — сумка-мир помогала в этом за счёт медленного течения времени внутри. Чёрный куб без духа я возложил на грудь мёртвой эльфийки и принялся дополнительно чарами удерживать душу Сеамни, укрепляя её серебряную нить.
— И вообще, я хоть раз тебя придурком называл?
Эльф окончательно растерялся, вытирая краем майки кровь с лица.
Кинур показался не сразу, но, сев, выбираясь из лежащего тела Сеамни, он злобно уставился на меня:
— Чтоб ты сгнил живьём! — услышал я его проклятье и оно едва не воплотилось — пришлось расплетать на ходу. — Пока ты не появился, было всё хорошо!
— Ты сам на демонов попёр, не надо мне.
— А ты не мог меня поддержать?
— А я поддерживал! — я упёр руки в бока. — А теперь дуй в куб, раз упокоиться не можешь спокойно.
Его полупрозрачное лицо исказилось от ужаса.
— Я не хочу в заточение! Я не…
Он забулькал, втягиваясь в хитрый магический конструкт. Я подхватил куб и спрятал в сумке-мир. Теперь у меня есть карманный злобный дух. Зачем? Кто знает. Я не думал, что мне и куб-то пригодится.
— Он… — проронила Сеамни, хмурясь и ёжась.
Душа без тела испытывает страдания.
— Он сам виноват, — буркнул я и принялся над ней ворожить.
Спустя несколько минут Сеамни вдохнула. К лицу прилила кровь, она села в кровати, хватаясь за бок. Пересиливая себя, она встала и прыгнула на Леголаса, повиснув у него на шее.
— Я… — дыхание её спёрло и вместо слов она впилась эльфу в губы.
Леголас растерялся,
— Я… — она вновь задохнулась, хватила губами воздух и на одном дыхании продолжила: — Я хочу стать твоей избранницей. Будешь ли ты мне предназначен?
Тишина. Леголас смотрит внимательно, не моргая. Ни один мускул не дёрнулся на его лице. Сердца их обоих бились очень быстро и сильно. Так, словно сейчас выломают грудную клетку и убьют этим своих хозяев.
А эльф всё молчал. Сеамни моргнула дважды, собираясь отпустить руки.
«С этих пор не ищи меня больше» — отказ.
«С этих пор я тебе предназначен» — согласие.
— С этих пор… — Леголас поморгал, вдохнул, выдохнул, помотал головой, — я тебе предназначен…
Сеамни закатила глаза и обмякла в руках эльфа, потеряв сознание.
— Что с ней? Предсказание? — подхватил её эльф, укладывая на кровать.
Он был в крайней степени взволнован.
Я укрыл Сеамни, глянул на Леголаса.
— Переволновалась. Жить будет. А вот я, вероятно, нет. Ну что, поздравляю тебя с предназначением, Аккинукен. Ты своё нашёл. А я пока нет.
Я хлопнул его по плечу и посмотрел в его глаза.
— Неужели ты сомневаешься ещё? — расхохотался я.
— Уже поздно сомневаться, — кивнул он. — Отныне сомнения гнать нужно прочь, — сообщил он следующую ритуальную фразу.
А я почувствовал, что вымотался, усаживаясь на пол в медитацию. Эльф сел на край кровати, взяв свою эльфийку за руку, ни слова больше не говоря.
Лёгкий, уже почти летний ветерок задувал через открытое окно, занося одиноких мотыльков и жучков. Мысли успокаивались, возвращались в привычное русло после всей беготни, после всего, что вообще произошло.
Предсказания принялись сбываться одно за другим. Вначале смерть Валькры и Ника, о которой никто, кроме меня, больше не знал. После вот в точности исполненное предсказание с Сеамни. Следующее будет про некоего некроманта и заключение с ним союза. Тёмное помещение, сырое и гадкое и ощущение заключённого договора.
Но если Ник и Валькра умерли на самом деле, окончательно и бесповоротно, то с Сеамни получилось всё намного лучше, нежели я думал. Был ли другой способ? Не задушить эльфийку? Почему я решил лишить её жизни именно так? Это логично — наименее травматичный способ, после которого она пришла в себя за пару долек. И всё же, может стоило мне перерезать ей горло только для того, чтобы изменить предсказание?
Впрочем, у меня будет ещё шанс. Зато теперь Леголас больше не безродный готталмаэ, а гордый и уверенный член ветви Аккинукен. Да и Сеамни явно обрадуется, когда очнётся. Чтоб только они не умерли, а то как-то грустно получается: Ник и Валькра погибли, Сильфида прикована к замку, со своими из Пандемониума я так и не сдружился, это всего лишь солдаты, Радя скорее приятный собеседник, хотя и её было бы жаль потерять. По настоящему двое, которыми я дорожу, всё же Леголас и Сеамни. Не стану их даже с собой в поход брать, пусть лучше в Анаторе остаются.