«Пробудись, железо!»
Шрифт:
– Но ты не остался на службе?
– Война закончилась, – ответил дон Карлос. – И дворянин волен в своем выборе.
– Ответь напоследок, сеньор, чем тебя прельщает твое нынешнее дело?
– Чем? – Дон Карлос невесело улыбнулся в усы. – Да хоть тем, что живу я своей головой. А не слепо выполняю то, что взбрело в чужую!
Дон Себастьян повернул в обратную сторону – к ожидавшим его спутникам. Пахарь шагал рядом.
– Позволь вопрос и мне, – сказал он. – Я не путешествую, и любопытство мое тешится нечасто. А ведь вы издалека.
– Я слушаю.
– Вы не похожи на тех, кто обычно
– Что ж, сударь, мне нечего скрывать от тебя. Мы прибыли в Южный удел в поисках достойных людей – мастеровых, ученых и художников. И прежде всего – воинов. Мы призываем ко двору нашего сюзерена всех, кто пожелает служить ему.
– Кто ваш господин?
– Герцог Оливарес, – гордо ответил дон Себастьян. – Ты мог бы с честью возобновить службу под его знаменами.
– Кузен короля! – процедил пахарь. – Королю я уже отслужил!
– Родство – еще не союз, – многозначительно возразил дон Себастьян.
Дон Карлос остановился, задумчиво глядя на собеседника. Тот ожидал ответа.
– Мне нет дела до междоусобиц, – решительно произнес дон Карлос.
– Тогда счастливо оставаться! – учтиво кивнул приезжий сеньор. – Хотя я верю, что наша встреча не последняя. Храни тебя небо!
Дон Карлос коротко поклонился и вернулся к оставленной сохе, посланец герцога вскочил в седло. Стук копыт унесся за поворот и вскоре стих – лишь легкие облачка пыли да свежие следы подков напоминали о необычной встрече.
***
– В чем дело, брат? – дон Себастьян обращался к своему спутнику. Тот ехал рядом стремя к стремени и угрюмо молчал, глядя в гриву своего коня. – Я впервые вижу, чтобы ты хватался за плеть, на тебя это не похоже! Ты всегда был горячим, но злым не был никогда.
– Ты меня знаешь, – ответил младший, не поднимая глаз. – Я не люблю бесплодных дел!
– Не понимаю, о чем ты?
– О дороге в эти края. С тех пор, как мы миновали Сьерра-де-Эстатуа, наши поиски бесплодны! Уже третий день мы не встречаем не то что способных понять нас – вообще никого!
– Тебе ли не знать, Исидор, во что превращается народ последние три десятка лет! Отец сочтет великой удачей, если мы сможем уберечь от угасания хоть малую его часть! Никто не сулил нам легких поисков, и наш путь – не ради увеселения.
– А я и не ждал увеселительной прогулки, Себастьян! Но смотрю по сторонам и говорю тебе, и скажу отцу, и кому угодно – здесь нам делать нечего! Люди здесь уже перевелись, а кто остался – измельчал! Даже кабальеро нельзя отличить от крестьянина!
– Можно! – задорно улыбнулся старший брат.
– Мы разъезжаем впустую, – запальчиво продолжал младший, – А между тем у нас остается все меньше времени! Королевство готово рухнуть!
– Да дьявол бы с ним! – в свою очередь вспыхнул дон Себастьян. – Королевства создают люди, и корона не осиротеет, пока есть хоть одна голова, готовая надеть ее и вознестись выше прочих! Но на чем воссядет государь, если сама
– А кроме того, ты выставил меня трусом!
– Ты об этом! С этого следовало начать. Я понимаю, ты рыцарь, и жаждешь сражений. Но все наши сражения впереди. Пока их час не настал, запасись терпением! Придет время, и праведный гнев – гнев нашего семейства, гнев всего народа… – сделав усилие над собой, старший брат остановился и заговорил снова, на этот раз бесстрастно. – Сейчас нам нужно собирать ко двору отца всех лучших людей – умельцев, тружеников, храбрецов. Находить их и привлекать на свою сторону, а не драться с ними! Первый раз за долгое время повстречать отважного кабальеро, и сразу же поссориться, доведя дело до клинков – это уже глупость! Больше так не делай.
– Ты видел его впервые, разговаривал с ним не более четверти часа. С чего ты решил, что он храбрец?
– Сомнений нет. Смог бы ты, сохраняя дворянское достоинство, взяться за соху?
– Не вижу в этом отваги!
– Так смог бы?
Младший брат не ответил.
– Даже если ты прав, – заговорил он, спустя некоторое время. – И давешний пахарь – настоящий кабальеро, с подобного ему человека не выйдет толку. Он точно сломанный меч – изначально клинок благородной стали, ныне разбитый на куски. Таким невозможно сражаться!
– Пусть так, – отвечал дон Себастьян. – Но благородная сталь всегда остается собой, и сломанный клинок можно перековать заново. Нужны лишь усилие человека, жаркий огонь… и великая цель.
Таверна «Пять пальцев»
– Чего угодно благородным сеньорам? – Мендес, хозяин таверны, привычно проявил радушие, наградив дворянством двоих посетителей. Возможно, и не ошибся – один из них мог бы сойти за кабальеро, ему не хватало только меча и дорогой одежды.
– Две бутылки «Пламени Юга» и пожрать чего-нибудь, – второй, что попроще, высыпал на стойку пригоршню монет. Этот точно не был сеньором – невысокий, коренастый, со здоровенными мозолистыми ручищами. Возраст не угадать – лицо не старое, но косматые усы торчат в разные стороны и добавляют сразу лет двадцать. То ли бывалый солдат, то ли крестьянин-грахеро выбрался в город на Осенний торг и решил погулять, пока жена не видит. Да не все ли равно – лишь бы платил и не буянил, напившись.
А напиться двое посетителей были, по всему видно, не против – «Пламя Юга» хоть и готовилось из винограда, но вином не было. Умельцы выгоняли огненную жидкость из уже отжатых гроздьев. Так делалось по всему острову, но «Пламя» из Южного удела отличалось особенной чистотой – прозрачный напиток имел запах изюма и лился в горло легко и приятно, несмотря на крепость. Жечься он начинал позже – к бутылке «Пламени» всегда подавался пузатый кувшин холодной воды. Неразведенное питье быстро отправляло неосторожного выпивоху под стол.