Проблеск небес

Смит Барбара Доусон

«Как мисс Стелла Секстон». Кэтрин сдержалась и не проронила этого язвительного замечания. Как бы ей ни хотелось уязвить его, она не желала говорить о вызывающих боль событиях, закончившихся для нее выкидышем. Берк не обратил внимания на ее сарказм.

– Просто расскажите мне.

А все произошло так. В одно из тех редких воскресений, когда Альфред посещал церковь, после службы он остановил Кэтрин. Он говорил сладкие слова, восхищался ее красотой, и девичье сердце растаяло. Кэтрин сопротивлялась его попыткам соблазнить ее. Пока однажды поздним

вечером, попахивая бренди, он не явился на место их тайных свиданий в церковном дворе и не уговорил ее бежать с ним. С тех пор она часто задумывалась, не сделал ли он это только потому, что иначе не мог получить то, чего хотел.

Кэтрин, опустив глаза, смотрела на огонь. Та наивная девочка осталась в далеком прошлом. Ей незачем делать свои воспоминания объектом презрения лорда Торнуолда.

Она подняла голову и увидела его, затаившегося в темноте словно хищник.

– Моя жизнь принадлежит только мне, – сказала она. – В любом случае вы должны знать эту историю. Вы были Альфреду лучшим другом.

– Он никогда не сплетничал. Тем более о вас. – Берк заговорил так тихо, что за шумом дождя и ветра она едва слышала его. – Теперь я понимаю, почему он прятал вас здесь, в Йоркшире. Вы, Кэтрин, – жемчужина, слишком прекрасная для того, чтобы делиться ею.

Ее дыхание участилось, она старалась разглядеть лорда сквозь темноту. Несмотря на жестокий урок, который научил ее, как следует относиться к лести, она чувствовала, что внутри тает как теплое масло.

Руки, державшие книги, сжались в кулаки.

– А вы, сэр, наглый мерзавец. Ваши вопросы о моей жизни, ваше любопытство…

– А как иначе мы сможем узнать друг друга?

– Даю слово, – рассердилась она, уже не боясь показаться грубой, – я вас знать не хочу. А здесь я оказалась только из-за грозы.

– Но мой интерес к вам гораздо глубже.

Граф вышел из тени на освещенное место. Какой-то тайный смысл крылся в его словах, что-то непостижимое, почти сатанинское. Она сидела не шевелясь, не говоря ни слова, встревоженная этими загадочными словами.

Он собирался поступить с ней подло.

Это взволновало ее. Кэтрин невольно вспомнила, как он целовал грудь шлюхи, и при этом почувствовала, как предательски твердеют ее соски. Конечно, даже у него не хватит стыда, чтобы пытаться соблазнить вдову своего друга. Конечно, он знает, что она выгонит его взашей.

Берк решительно подошел к Кэтрин и опустился на одно колено. Его волосы растрепались, и неожиданно ей захотелось пригладить эти мокрые черные пряди. Затаив дыхание, она ждала, что он сделает. Положит руку ей на бедро. Дотронется до груди. Заявит о своих грязных намерениях.

Она предвкушала предстоящую месть. Отошлет его в ту грязную клоаку, где ему и место. Предвкушение было таким приятным, что она забыла о страхе.

Совершенно неожиданно Берк дотронулся пальцем до ее медальона.

– Я видел его раньше. Он принадлежал вашему мужу. Внутри ваш портрет.

Она смогла лишь покачать головой:

– Нет. Нет, этот мой.

– Этот? – Он ухватился

за эти слова. – Что вы хотите сказать, что значит «этот»? Не может быть другого такого же необычного медальона.

– Но их два. – Она не понимала, почему у него такой напряженный, сосредоточенный вид. – Существует медальон под пару этому. Альфред выбрал их для… для наших свадебных подарков друг другу. В его медальоне мой портрет, а в моем – его.

Она, разумеется, не упомянула, что в ее медальоне уже ничего нет; она все еще не избавилась от чувства вины за то, что в приступе гнева, когда он в тот последний раз бросил ее, она сожгла его портрет. С тех пор Кэтрин носила медальон как напоминание о том, что она должна сдерживать свои эмоции.

– Боже мой, о Боже! – Берк откинулся назад, не вставая с колен.

Зажмурив глаза, он схватился за голову. Скрипнул зубами, и желваки заходили на его скулах. Выражение страдания на его лице смутило и испугало Кэтрин. Казалось, он сошел с ума.

Но его боль тронула ее. Она чувствовала, что невольно у нее в сердце шевельнулось сочувствие. Ей захотелось прижать его к груди и утешить.

– Что случилось? – прошептала она.

Он открыл глаза. На мгновение в них промелькнула какая-то странная беззащитность, затем он овладел собой и его лицо уже ничего не выражало.

– Я… вспомнил о том, когда впервые увидел медальон Альфреда. Во время сражения, когда его ранили. Он достал его и показал мне ваш портрет.

Сердце Кэтрин сжалось от горького сожаления.

– Он думал обо мне… в последнюю минуту?

– Да. – Берк взял ее руку в свою сильную и теплую ладонь. – И еще есть то, о чем мне не представилось случая рассказать вам. Ваш муж просил меня оберегать вас.

– Просил вас? – Ее жалость к нему исчезла, и Кэтрин грубо рассмеялась. – Ни один мужчина не доверил бы вам свою жену!

– Кэтрин, это правда. Я бы не стал вам лгать. Это слишком важно.

Альфред так поступил? Он поручил заботиться о ней человеку, которого, как он знал, она презирала? Как это могло прийти ему в голову?

Дождь ослабел, и раскаты громы слышались лишь в отдалении. Глядя на Берка, Кэтрин забыла о грозе. Она видела его глаза, бездонные, неотразимые, завораживающие. Его рука, тяжелая, как смертный грех, лежала на ее руке. Обжигающий жар разгорался в глубине ее тела. Ей захотелось прижаться губами к его губам. Почувствовать прикосновение его обнаженного тела к своему. И помоги Боже, ей хотелось уступить собственным желаниям.

Потрясенная, она выдернула руку. Книги упали на пол. Кэтрин вскочила на ноги и заходила по тесной хижине.

– Успокойте вашу совесть, если она у вас есть, милорд. Приехав сюда, вы выполнили свои обязательства. Возвращайтесь в Лондон. Возвращайтесь к вашим женщинам, игре, пьянству.

Лорд тоже встал.

– Я уже больше года не был в Лондоне.

Она в этом сомневалась.

– Тогда убирайтесь в ту нору, из которой вы приползли сюда. Меня это не интересует, только бы вы убрались отсюда.